Новости
 О сервере
 Структура
 Адреса и ссылки
 Книга посетителей
 Форум
 Чат

Поиск по сайту
На главную Карта сайта Написать письмо
 

 Кабинет нарколога _
 Химия и жизнь _
 Родительский уголок _
 Закон сур-р-ов! _
 Сверхценные идеи _
 Самопомощь _
 Импульсивная агрессия: распознавание и выбор фармакотерапии
 Клиника



Профилактика, социальная сеть нарком.ру

Лечение и реабилитация наркозависимых - Нарком рекомендует Клинику Narcom.ru

Лечение и реабилитация больных алкоголизмом - Нарком рекомендует Клинику Narcom.ru
Решись стать разумным, начни!





Печать самоклеющихся наклеек

Печать нужна срочно? Это к нам. Оперативно! По звонку! Без предоплаты

diglabel.ru

Философия как метафармакология

 


> Сверхценные идеи > Косые взгляды > Философия как метафармакология

Александр Секацкий – философ, оказавший заметное влияние на интеллектуальную атмосферу сегодняшнего Петербурга. Его тексты неожиданны, парадоксальны, провокационны: меньше всего он боится «смутить одного из малых сих».

А. Секацкий

Здравый смысл не предполагает самостоятельного интереса к дисциплинарной философии. В компании соседей довольствуются тем, что носит имя философии, а для себя лелеют какую-нибудь сверхценную идею, один или несколько фиксов. Стандартное образование открывает возможность самостоятельного выборочно­го пользования философией, помимо той формы муд­рости, которая обслуживает солидарные цеховые (тер­риториальные) интересы. Потребляемая гомеопатиче­скими дозами философия «для себя» заслуживает несколько более подробного рассмотрения. Она не имеет отношения к разысканию истины, поэтому ее точнее было бы назвать не метафизикой, а метафарма­кологией.

Мы привыкли различать состояния сознания преж­де всего по их содержанию: решимость, самодостаточ­ность, оптимизм, бесстрашие. Есть еще параметр дли­тельности — одни состояния мимолетны, и мы называ­ем их настроениями, другие задерживаются надолго или даже навсегда: их принято считать «свойствами», чертами характера.

Между тем состояния сознания можно классифи­цировать и по способу их достижения; более того, ис­следования в этом направлении приводят к весьма ин­тересным результатам. Рассмотрим подробнее вытека­ющие отсюда возможности.

Вот два человека переживают аффект восторга: приподнятое настроение, чувство благосклонности ми­ра к собственной персоне, приветливость, готовность передать свое ощущение другому. Но мы знаем, что первый субъект пришел к своему состоянию благода­ря успешному завершению трудного дела или, напри­мер, посредством «приобщения к искусству», а второй получил то же самое в результате приема дозы мескали­на. И хотя состояния отличаются друг от друга только способом их достижения (их нейрофизиологические и гормональные картины тождественны), первое мы считаем истинным, а второе — поддельным. Однако не так-то просто ответить на вопрос, почему счастье, со­здаваемое переменами в мире, приветствуется и порой объявляется целью человеческой жизни, а счастье, вы­званное непосредственными химическими перемена­ми в организме, расценивается как эрзац, подделка — притом сам способ достижения подобной эйфории рассматривается как незаконный.

Первый напрашивающийся аргумент состоит в том, что избрание фармакологического пути достижения желаемых состояний приводит к зависимости от пре­парата, ограничивая тем самым свободу человеческой воли. Но привычку к совершению «добрых дел» или к производству иных перемен в мире, вызывающих чувство удовлетворенности, нам как-то не приходит в голову назвать «пагубной зависимостью», хотя и здесь стремление к достижению желаемых состояний отличается явным характером навязчивости.

Трудность не устраняется, если мы скажем, что под­дельными будут все измененные состояния сознания, не сопровождаемые переменами в мире. Во-первых, решение изменить мир само продиктовано определен­ным состоянием сознания, во-вторых — здесь, собст­венно, и начинается метафармакология.

В европейской традиции философия всегда пони­малась как метафизика. Не будем углубляться в исто­рические обстоятельства происхождения такого на­звания: смысл прост — философия есть то, что идет вслед за физикой. Европейская философия действи­тельно пыталась «идти вслед», имитируя физическую причинность и взыскуя объективную истину. Однако это не единственно возможная траектория для фило­софии: опыт средневекового Китая демонстрирует другой путь, куда более близкий к продолжению фар­макологии, а не физики. Философствование разбива­ется на жанры, используемые для подкрепления или нейтрализации настроения. Например, чиновник, за­нимающий высокое место при дворе, является «есте­ственным конфуцианцем», он читает «Беседы при яс­ной луне» и искренне культивирует ритуализованное соучастие в делах государства. Но вот судьба его ме­няется — чиновник сослан в далекую провинцию. И он совершенно естественным образом переходит к другой философии, находя утешение в даосском единении с природой. Воин, отправляющийся в поход, и путешественник, мирно плывущий по Янцзы, будут исповедовать совершенно различные философские принципы — даже если речь идет об одном и том же человеке.

Отсюда вытекает возможность понимания филосо­фии в инструментально-фармакологическом духе. Наркотическая эйфория возникает независимо от со­стояний окружающего мира — но философия, предна­меренно или попутно, способна добиться такого же эффекта. Нельзя, например, «вылечить от усталости»? разочарования, исцелить от несправедливости, по­скольку в данном случае «неладно что-то» в большом социальном теле человека — в обществе, а не в телес­ном устройстве индивида. Но философия предлага­ет желающему свой патент — «изменить себя», не об­ращая внимания на неподвластные окружающие об­стоятельства, т. е. произвести коррекцию малого круга, перенастройку сознания.

Между философией и фармакологией обнаружива­ется далеко идущая общность принципа действия, подтвержденная и общностью этимологии: в конечном счете «лекарь» и «лектор» восходят к одному общему корню, равно как и слова «лекарство» и «лекция». В принципе инъекцию адреналина можно заменить инъекцией слова в какой-нибудь сильнодействующей форме и получить в результате желаемое «состояние сознания» — добиться временного улучшения, а при систематическом введении препарата — и стойкого расположения души. Жак Деррида предложил рассма­тривать философию как «фармакон» — своеобразную словесную микстуру, эффект воздействия которой оп­ределяется дозировкой и составом компонентов.

Из этой фармакологической аналогии можно из­влечь много интересных следствий. Например, можно сопоставить философские направления с различными типами психотропных препаратов, и тогда получится следующая картина:

1) Группа анестезаторов. Сюда относится философия стоиков и ее производные, некоторые виды пие­тизма. Фармакон такого рода действует на манер ново­каина, устраняя боль от соприкосновения с грубой ре­альностью. Заодно подвергается анестезии и избыток чувствительности как таковой.

2) Группа релаксантов. Принцип действия — рас­слабление, выход из-под пресса времени, из мучительных ситуаций ожидания и спешки. Метафизическое избегание «неудобных поз», искусство останавливать и ценить мгновение.

Примерный состав: эпикурейство, философская поэзия Китая и Японии, легкий скептицизм в духе Монтеня.

3) Группа стимуляторов и антидепрессантов. Фармакон рассчитан на самое массовое применение — общедоступен, не имеет противопоказаний в виде об­разовательного ценза. Сюда можно отнести догма­тическое богословие (без еретических и сектантских крайностей), французский материализм XVIII века. Принцип действия — частичное сужение поля зрения, благодаря чему оставшаяся часть спектра преподно­сит мир преимущественно в «розовом цвете». Систе­матический прием препарата является источником умеренного оптимизма.

4)   Анаболики или допинга. Их основное предназ­начение — «наращивание мышц», формирование ак­тивной жизненной позиции по отношению к миру. При частом приеме могут давать побочные послед­ствия в виде легкого отупения. Характерными пред­ставителями этой группы могут служить марксизм и прагматизм.

5)   Галлюциногены. Весьма многочисленная группа с наибольшим индивидуальным разбросом. Мистика, визионерство, специальная литература, сопровождаю­щая психоделику. Философские инъекции препаратов этой группы часто дополняются приемом химических психотропных средств для усиления взаимного дей­ствия.

Наконец, можно выделить еще одну группу, не име­ющую прямой фармакологической аналогии:

6) «Охмурянты» — препараты, не создающие при­выкания и принимаемые индивидом как бы помимо своей воли, просто из-за привычки проглатывать лю­бую упаковку с надписью «философия». В качестве примера можно назвать софистику, преднамеренный парадоксализм вроде книг Ж.-Ж. Руссо, в некоторой степени — психоанализ. Большое количество охмурян­тов синтезировано современным постмодернизмом.

Предложенная классификация имеет смысл преж­де всего по отношению к общим компонентам или фи­лософемам, которые в принципе можно выделить в составе любого философского текста. Ясно, что вклад каждого отдельного мыслителя содержит комбина­цию практически всех философий, смешанных в раз­личных пропорциях, поэтому отнесение к определен­ному направлению осуществляется обычно в зависи­мости от преобладающего компонента. Вообще-то неофициальное сравнение философии с походной ап­течкой является обычным делом. От студентов фило­софского факультета нередко можно услышать харак­терное признание: «Что-то меня на экзистенциализм потянуло» или: «Ницше сейчас не идет, настрой не тот, хочется чего-нибудь поспокойнее: вот читаю Ари­стотеля по страничке в день...» Профессионал как раз и отличается знанием рецептуры, обычно же человек случайно натыкается на нужный ему фармакон. Пока еще не принято снабжать книги метафармакологиче­ской пометкой, чем-нибудь вроде:

«Rp. Препарат общеанестизирующего действия, лег­ко усваивается при средней степени начитанности. Хо­рошо утоляет духовную жажду. Эффективный транк­вилизатор при всех неурядицах в личной жизни. Про­тивопоказания: стремление сделать карьеру».

Пока нам известны лишь единичные примеры, ко­гда ожидаемое состояние сознания сообщается откры­тым текстом. Так, Боэций, «последний римлянин», на­звал свой трактат «Утешение философией».

В рамках метафармакологического подхода можно с успехом применять и другие понятия: резистент­ность, иммунитет, передозировка, абстиненция... Мож­но говорить о составлении микстуры индивидуально­го воздействия, чем и занимается хороший наставник по отношению к ученику. Наконец, нельзя забывать, что, среди прочих разнородных компонентов, во всякой микстуре содержится та или иная доза истины.


Другие интересные материалы:
Психосоматический подход и модель психосоматических расстройств у детей и подростков
Предлагается проблему психосоматических расстройств рассматривать как...

Д. Исаев Все большую и большую распространенность приобретают...
Школьные психологи Америки. Национальная ассоциация школьных психологов США (NASP)
По материалам NASP, школьный психолог — это специалист в двух областях...

Национальная Ассоциация Школьных Психологов США — крупнейшее общественное...
Мы и тюрьма
“…электорат наседает на власть, власть наседает на милицию, милиция наседает...

Бацилл не запугать Уже отмечался тот факт (М.Колдобская. “Новое время”,...
Личные истории наркоманов, нашедших выздоровление
Данная книга не является официальной литературой сообщества Анонимных...

ЧТО С НАМИ БЫЛО, ЧТО С НАМИ ТЕПЕРЬ Предисловие...
Real Psychotheraphy
Реальная, действительная, истинная психотерапия.... Как будто в жизни бывает...

Реальная, действительная, истинная психотерапия... Как будто в жизни бывает...
 

 
   наверх 
Copyright © "НарКом" 1998-2013 E-mail: webmaster@narcom.ru Дизайн и поддержка сайта Петербургский сайт
Rambler's Top100