Новости
 О сервере
 Структура
 Адреса и ссылки
 Книга посетителей
 Форум
 Чат

Поиск по сайту
На главную Карта сайта Написать письмо
 

 Кабинет нарколога _
 Химия и жизнь _
 Родительский уголок _
 Закон сур-р-ов! _
 Сверхценные идеи _
 Самопомощь _
 Клиника



Профилактика, социальная сеть нарком.ру

Лечение и реабилитация наркозависимых - Нарком рекомендует Клинику Narcom.ru

Лечение и реабилитация больных алкоголизмом - Нарком рекомендует Клинику Narcom.ru
Решись стать разумным, начни!





Охлаждение туманом цена услуги

Надежное, многоцелевое оборудование для охлаждения воздуха. Звоните

mistsystems.ru

Лента первоклассника оптом

Новостная лента Украины. Отраслевые ленты новостей

belayaledi.ru

Черный сезон для белых ворон

 


> Сверхценные идеи > Глас народа > Черный сезон для белых ворон

“85 лет назад гениальный дрессировщик Владимир Дуров впервые в мире продемонстрировал возможность обучать животных без принуждения, используя не наказание, а поощрение. С середины XX века этот подход к дрессировке утвердился во всех цирках. Оказалось: что более гуманно — то и практично. Даже со зверьми… …Детям повезло меньше… …Средства тотального бюрократического контроля над школой и учителем, отработанные в недрах советской системы, продолжают здравствовать, плодиться и размножаться…”

Н. Иващенко

Средства тотального бюрократического контроля над школой и учителем, отработанные в недрах советской системы, продолжают здравствовать, плодиться и размножаться. Не заканчивает свой победный марш классно-урочная система с инструкциями по распределению тем уроков, с многократным фиксированием всего этого в разнообразных бумагах. Множит свои головы и щупальца, как медуза-горгона, формализованная, не отражающая никакой действительности проверка знаний учащихся при помощи так называемых срезов знаний, тестирования, экзаменов...

На задворках сознания

Кризис школы во всем мире начался не сегодня и не вчера. Со времен Штайнера — с начала прошлого века — педагоги и психологи бьют во все колокола, призывая общественность обратить внимание на убожество, неразумность и неэффективность государственных систем школьного образования. Воз и ныне там — всюду, — а в нашей стране он еще и едет назад...

Одна из причин этого коренится, быть может, в некоей дурной психологической эстафете, передаваемой из поколения в поколение. Во всем мире школа воспринимается взрослыми либо как нечто несущественное, либо как неизбежное зло, как погода скверная — ну, дождь, ну, мороз, ну, плохая школа... Приходится учитывать, но на жизнь вроде бы не слишком влияет. Читать и писать научат... Ведь и мы тоже учились в школе, и ничего — живы остались!

Школу отодвигают на задворки сознания потому, что о ней, за редкими исключениями неприятно думать и мало хорошего можно вспомнить.

Во всей мировой литературе я не нашла (долго искала!..) и двух-трех обстоятельных добрых отзывов о школе — пишут либо плохое, либо ничего не пишут. Писательские автобиографические повествования о школьных временах пронизаны ощущением принужденности, скуки, серости...

Не потому ли, что сам школьный возраст для человека по большей части малоприятен, тяжел?.. Первое “золотое” детство уже позади (хотя и в нем может быть пережито уже немало страданий...) С тебя уже начинают требовать то и се, как со взрослого, но ты все еще мал, глуп, неопытен, ты всецело зависим и от родителей, и от учителей, и от сверстников, от их к тебе отношения...

Потом вдруг, откуда ни возьмись, начинается половое созревание с кучей проблем и всяческих гадких открытий...

Когда хочешь чувствовать себя взрослым и независимым, тебе этого не позволяют. Одолевает то глупая восторженность и влюбленность в какое-нибудь ничтожество, то одиночество, скука, тоска, безнадега...

Школьный возраст — это открытие, что взрослые беспрерывно лгут, что и ты вынужден лгать, чтобы как-то вывернуться из их жестких объятий. Что родители не всесильны, что сам ты не пуп Вселенной и никогда не станешь ни Моцартом, ни Плисецкой, ни Майклом Джексоном...

Школа — свидетель нашей слабости и беззащитности перед произволом судьбы, свидетель разочарований и унижений. За что же ее любить и о ней вспоминать?..

И вот, наверное, почему — когда вдруг оказывается, что в такое же положение попадает и наш ребенок, мы, вместо того чтобы вспомнить себя и быть вместе с ним душой и умом, — наоборот, отталкиваемся, отчуждаемся и начинаем требовать от него соответствия тем самым кретинским сценариям, которые еще так недавно мучили нас.

Так солдаты-второгодки, пройдя сквозь дедовщину и становясь в свой черед “дедами”, круто меняют свою психологию и начинают считать, что “все было правильно”, что теперь пришла их пора “учить молодых”.

Маразм с большой буквы

С 7 до 17 лет дети проводят в школе большую часть времени. В школе формируются их главные представления, их менталитет. В школе они делаются теми, кто потом работает, женится, рожает детей, выбирает правительство, правит страной...

Посмотрите же, кто их воспитывает все эти долгие десять лет — наших школьников. Нищие, униженные, серые люди, называющиеся учителями. Иногда добрые, иногда злые, иногда равнодушные. Не всегда шибко грамотные. И почти все несчастные, с неустроенной личной жизнью. Редко когда мелькнет среди них кто-то яркий, повышенно живой, озаренный. Еще реже удержится на плаву и пробьется...

Понимают ли они сами, что школа — какая она есть, не столько учит детей, сколько калечит, физически и духовно? Некоторые понимают...

Было что-то магическое в том достоинстве и бескорыстии, которое хранили отдельные пожилые учителя, принявшие его как эстафету у лучших из прежних, дореволюционных учителей — возросших на культуре и гуманизме серебряного века.

Такие одиночные миссионеры культуры еще в шестидесятые годы встречались почти в каждой школе. Но их становилось все меньше...

С 70 года началась позорная борьба за “процент успеваемости”, рисование “троек”. Унижение учителей бесконечными проверками достигло апогея. Старые Учителя стремительно вымирали...

К началу перестройки произносить рядом слова “школа” и “культура” можно было только в насмешку. Повсеместно распространился базарный, вульгарный тон речи. Эпитеты, которыми награждали наставники своих воспитанников, опередили (а может, и обусловили) вхождение ненормативной лексики в печать и на телеэкран.

Когда появились первые государственные гимназии и лицеи, эпитет “корова” в обращении учительницы к девочке-первоклашке звучал почти как комплимент, а в лицеях мальчиков лупили тетрадками по щекам. Десять послеперестроечных лет привели бывшую советскую школу из предмаразма к Маразму с большой буквы.

На этом-то фоне и появился вдруг новый “социальный заказ” на образование. Внезапно стали нужны языки, появился спрос на специалистов...

Тараканьи бега в элиту

На “заказ” всех быстрее отреагировали государственные “элитные” спецшколы. 7-9 уроков в день. Безумные объемы домашних заданий...

Пяти-шестилетних детишек родители начали выталкивать на дорожки тараканьих бегов — на конкурсные испытания для поступления в школы, где за 10 лет сделают из вашего чада “почти юриста” или “почти финансиста”, и останется ему до счастливой жизни пустяк. Главное, чтобы дитя было готово к жизни к первому классу — красиво писало, бегло читало, легко считало, а дальше чтоб не сошло с дистанции, чтобы хватило денег на репетиторов... Морковка перед носом — возможность поступления в элитные же вузы, впоследствии — высокооплачиваемая работа где-нибудь в инофирме за рубежом, или в банке. Чем тяжелее ребенку учиться и чем дороже — тем перспективнее, тем престижнее!.

Бред этот затмил остатки родительского здравого смысла. Спекуляция на амбициях пап и мам начала приносить прекрасные дивиденды. “Элитные”, а по существу просто коммерческие госшколы имеют прекрасно оснащенные кабинеты и дорогое оборудование; некоторые эксклюзивно субсидируются из бюджета. Но каково давление на психику детей, каковы последствия?..

Мы их уже пожинаем вовсю. Страх вылететь из такой школы, оказаться хуже других, постоянное переутомление и кошмарная скука плодят невротиков, наркоманов и маленьких самоубийц.

Альтернатива: школа-реаниматор

В начале девяностых годов в некоторых наших больших городах стали появляться частные, “внебюджетные” школы. Им так и не придумали официального названия, а история их смахивает на историю российского фермерства.

Так же, как в сельском хозяйстве — непонятно откуда взялись люди, готовые на свой страх и риск отойти от государственной кормушки и попытаться работать по совести и по здравому смыслу.

Так же, как фермерам, этим людям казалось, что их добросовестность и профессионализм заслуживают поддержки. Так же, как фермеров, их душили всеми правдами и неправдами — нормами санинспекций, требованиями обязательного выполнения рекомендованного учебного плана. Учебный план не нравится? — Воля ваша: лицензию не получите...

Нашу негосударственную школу “Кредо”, как и несколько других в Москве, организовали родители, которые не хотели, чтобы их дети оказались изгоями среди матерящихся и курящих сверстников, не хотели, чтобы их дети теряли интерес к учебе за первые месяцы первого класса...

Собралась команда единомышленников-учителей, возжелавших работать весело и красиво, учить интересно. И похоронить, навсегда похоронить унижение — и свое собственное, и ребенка.

Оказалось, что даже прописные истины нашей профессии, которые раньше выглядели демагогией, заработали. Урок-диалог, урок-игра и для самого учителя — радость, ни с чем не сравнимая. “Нет плохих учеников — есть плохие учителя” — 10-12 лет назад меня эта фраза приводила в ярость как заведомая ложь. А оказалось и вправду — все здоровые дети в доброжелательной обстановке хотят учиться. Лень в учебе — такой же признак неблагополучия, как нежелание ребенка двигаться.

Общая одаренность присуща всем детям. Одаренность эту очень легко заглушить, затушить — но совсем убить невозможно. Ее можно реанимировать даже в 12 лет, даже позже — если только удастся сделать ребенка союзником в этой работе. И если родители наберутся ума хотя бы этому не мешать.

Где прячется душа

Главная трудность работы с нынешним поколением детей — в том, что среди них слишком мало физически и душевно здоровых. Все меньше и меньше.,

Все чаще приводят к нам детей с нарушениями координации, логопатией, дисграфией, повышенным внутричерепным давлением, гипотонусом, гипертонусом, ребят со странностями, аутичных... Вписаться в требования наших ведомственных школ такие не могут заведомо.

Приходят и такие (самые сложные!), которые какое-то время выдерживают в госшколах роль оловянных солдатиков, а потом впадают в апатию, бросают учебу в 10-11 лет, становятся агрессивными, неуправляемыми,а нередко, если пытка учебой продолжается, пытаются покончить с собой...

И вот ищем, где прячется живая душа. Иногда не выдерживаем, приходим в отчаяние, собираемся исключить... И вдруг: глаза ожили, написал сочинение, нарисовал картинку, принес в школу фотографии своей собаки... Что там Пигмалион! У нас таких Галатей в каждом классе по 3-4 человека.

На учительских совещаниях в Департаменте образования признали, что малочисленные частные школы, независимо от их педагогического направления, по “срезам знаний” (тестированию детей по предметам) дают результаты намного выше средних по округам и по городу.

В этих школах дети по-другому держатся, по-другому разговаривают. Конечно, их тоже коснулась массовая культура, но они читают книги и разговаривают между собою не междометиями. Они намного доброжелательнее.

Черный сезон для белых ворон

Эмоциональный, тонкий, впечатлительный человек не может нормально развиваться, находясь все время в толпе от 30 (класс) до 1000 (школа) человек.

В огромных государственных школах теперь вводят еще и пресловутую кабинетную систему. Уже не учитель приходит в класс к детям, а сами ребята потерянно бродят между кабинетами в тесных коридорах, стоят у запертых дверей в ожидании, когда кабинет откроют...

Для психологов уже азбучная истина, что подростковые преступления чаще всего совершаются из подсознательного желания обратить на себя внимание. Ребенок крадет не деньги, а внимание и любовь. И курят ребята не столько из подражания взрослым, сколько из нелюбви к себе.

В современных школах — кого знают все учителя? Не отличников, не “ботаников”. Не хороших, скромных, пристойных детей. Знают тех, кто пьет, колется, кто хулиганит, ворует. Они существуют, с ними считаются. А остальных как бы нет! — нет для учителя, равнодушно выставляющего в журнал тройку или четверку, нет для родителей, ломающих голову, как бы заработать на жизнь, нет для сверстников...

Результат массовости — насильственное отлучение от культуры. Хорошо учиться, быть любознательным и прилежным, проявлять интеллект, стремиться к культуре для школьника нынешней обычной госшколы стало просто опасно. Сверстники таких белых ворон не прощают и травят с возрастающей жестокостью. Нам в нашей школе все чаще приходится почти буквально лечить тех ребят, которым одноклассники в их бывших школах устраивали разборки и темные за попытку учиться...

Во что обойдется удушение негосударственных школ

Небольшая негосударственная школа — это дорого. Но это дешевле, чем ребенок-наркоман. Это дешевле, чем попадание подростка в криминальную среду, что сплошь и рядом происходит сейчас в обычных массовых школах. По этим счетам платят дороже и платят неотвратимо...

Многие родители готовы доплачивать за то, чтобы их дети учились в обстановке более человечной, в меньших классах, с более гибким режимом. Одни могут платить больше, другие меньше, третьи совсем не могут, и таких много, увы. Но для такого, всем понятного положения, можно разработать систему скидок, частичных дотаций...

Не тут-то было. Никаких компромиссов не признают наши образовательные начальники. Или плати целиком за аренду помещения, воду, телефоны, зарплату учителей и уборщиц и т.д. (по Москве это минимум 1,5 млн. руб. в месяц на ребенка) — или пусть ходит в обычную совковую школу, жестокую, серую и безнадежную.

Негосударственные школы не выдерживают финансового давления и скоро останутся, по-видимому, только “банкирские”, где плата за обучение от 15000$ в год. Для негосударственных школ нет зданий, хотя детские сады разваливаются и горят, и нет денег, хотя родители наших учеников исправно платят налог на образование...

Образование утопающих — дело рук самих утопающих

Если негосударственные школы погибнут — уже через 15-20 лет нам просто некого будет учить. Очередная волна тоталитарного давления на образование набирает силу, и если мы не остановим ее, то будем доживать век среди не читающих, не говорящих, жующих жвачку животных. Те библиотеки, о сохранении которых так много сегодня говорят, музеи и концертные залы — будут отданы под дискотеки и казино.

Что можно сделать, что можно еще пока сделать?.. Объединить усилия и добиться того, чтобы был сформирован, наконец, гласный общественный контроль над образовательными структурами, финансово независимый от чиновничества, от госведомств, наполненных духом тления и распада.

Взять образование наших детей в наши собственные руки.

В этом и только в этом случае можно надеяться, что среди наших детей и внуков окажется достаточный процент тех, для кого слово “культура” не будет забытым пустым звуком. Что наши с вами усилия — жить и работать — не пропадут втуне...


Другие интересные материалы:
Личность как субъект фармакотерапии
"Современный системный подход к диагностике и терапии позволяет рассматривать...

И. Лапин Все индивидуально! Скажешь так, — и можешь нарваться на...
Подростковая агрессия
"В рамках когнитивно-бихевиоральной концепции подростковую агрессию...

В соответствии с когнитивно-бихевиоральной концепцией социального научения...
Техника Распознавания Голоса Зависимости
© Copyright, 1996, Rational Recovery® Systems, Inc.

© Copyright, 1996, Rational Recovery® Systems, Inc. Если ты сегодня...
Этот унылый дискурс
«…выяснилось, что российская наркология стоит на позициях стигматизации и...

Не без интереса прочитал заметку Владимира Борисовича Альтшуллера...
Лечение наркологических расстройств в местах лишения свободы (на примере США)
Видеоматериалы Всероссийской конференции «Мир аддикций: химические и...

Доклад подготовлен проф. Фредериком Алтисом из Медицинской школы...
 

 
   наверх 
Copyright © "НарКом" 1998-2013 E-mail: webmaster@narcom.ru Дизайн и поддержка сайта Петербургский сайт
Rambler's Top100