Новости
 О сервере
 Структура
 Адреса и ссылки
 Книга посетителей
 Форум
 Чат

Поиск по сайту
На главную Карта сайта Написать письмо
 

 Кабинет нарколога _
 Химия и жизнь _
 Родительский уголок _
 Закон сур-р-ов! _
 Сверхценные идеи _
 Самопомощь _
 Клиника



Профилактика, социальная сеть нарком.ру

Лечение и реабилитация наркозависимых - Нарком рекомендует Клинику Narcom.ru

Лечение и реабилитация больных алкоголизмом - Нарком рекомендует Клинику Narcom.ru
Решись стать разумным, начни!





Асоциальное и антисоциальное потребление алкоголя и наркотиков

 


> Сверхценные идеи > Косые взгляды > Асоциальное и антисоциальное потребление алкоголя и наркотиков

«С одной стороны, трудно не согласиться с Я.И. Гилинским в том, что «потребление наркотиков и психотропных веществ, строго говоря, не входит в арсенал потребительства (это не гламурно), но является следствием исключен¬ности, как одного из порождений общества потребления». С другой стороны, представленный обзор показывает, что тенденции потребительства модифицируют рынок потребления алкоголя и наркотиков, способствуют все большему вовлечению в него различных категорий населения, причем с учетом их социально-демографических характеристик и психологических особенностей восприятия и поведения. Если говорить об алкоголе, то значительная часть населения потребляет алкоголь и так же пьянствует в традиционной для России манере, но уже в соответствии с той или иной возрастной, доходной, половой, профессиональной группой - можно выделить и потребителей более легких, но дешевых алкогольных напитков, либо легких и дорогих, либо крепких элитарных и пр. А вот современный уровень развития наркорынка с чертами, характерными для целой отрасли, по-настоящему стал заметен в нашей жизни вместе с получением благ общества потребления, и закрыть этот «ящик Пандоры» в ближайшем будущем представляется маловероятным...»

И. Гурвич, З. Бодановская, В. Одинокова

 

Постановка проблемы

 
Асоциальное и антисоциальное поведение являются видами девиантного поведения. Они изучаются социоло­гами и психологами уже более полутора столетий, однако дискурс девиантного поведения относительно общества потребления возник с 60-х годов прошлого века. Поскольку «общество потребления - это совокупность общественных отношений, в которых ключевое место играет индивиду­альное потребление, опосредованное рынком»[1], большин­ство исследований поведения людей в контексте общества потребления было направлено на изучение потребитель­ского поведения как такового и, как правило, с целью по­вышения продаж товаров или услуг, т.е. стимулирования спроса. Это и понятно, ведь одной из главных ценностей общества потребления являются деньги. В результате вни­мание большого числа исследований потребительского по­ведения было сконцентрировано на «желательном» поведе­нии с точки зрения получения прибыли и стимулирования потребления. При этом значительно меньше внимания уде­лялось пониманию такого поведения потребителя, которое имеет негативные последствия для него самого и для обще­ства в целом.
 
Надо отметить, что такое положение дел может быть обусловлено, в том числе, противоречием, заложенным в самой системе ценностей общества потребления. С одной стороны, потребление служит источником прибыли и раз­личных выгод, и, при определенных условиях, является фактором, стимулирующим экономическое развитие. Та­кое развитие, в свою очередь, обусловливает функциони­рование и развитие других сфер общества, например, со­циальной или культурной. Но, с другой стороны, в погоне за прибылью общество имеет некоторые ограничения, при­званные нейтрализовать негативные эффекты потребления и реализовать адекватные методы противодействия этим негативным эффектам. Другими словами, в общественном устройстве на одной «чаше весов» находятся выгоды для производителя (распространителя), а на другой - негатив­ные эффекты как для потребителя, так и для его непосред­ственного окружения, и в конечном итоге - для общества в целом. В обществе потребления «чаша весов» имеет гораздо больше шансов склониться в сторону выгод в силу иерар­хии ценностей. Конечно, «крен» будет во многом зависеть от исторически сложившихся социальных норм, наличия и функционирования социальных институтов, характера государственного регулирования. Негативные эффекты общества потребления могут быть наглядно проиллюстри­рованы на примере употребления алкоголя и наркотиков. Следует отметить, что значительное число исследований потребления алкоголя и наркотиков проведенное социоло­гами, психологами, медиками и учеными других специаль­ностей не включало в себя анализа в рамках дискурса обще­ства потребления.
 
Алкоголь и наркотики, как продукт потребления, об­ладают рядом особенностей, значительно отличающих их от прочих товаров. Эти продукты обладают выраженным фармакологическим эффектом, который влияет на эмо­циональную и когнитивную сферы человека, способствует формированию болезненной зависимости от них, что на­шло отражение во многих исследованиях, посвященных негативным эффектам потребления алкоголя и наркотиков.
 
Потребление опьяняющих веществ было распростране­но задолго до формирования рыночных отношений - во­круг них сформировалась устойчивая во времени культура потребления, значительно варьирующаяся в разных стра­нах. Потребление этих веществ имеет символические, или знаковые функции, часть которых остается неизменными в течение столетий, а часть является мимолетным проявле­нием моды, отражением процессов глобализации и пр. Если же определять это явление в терминах общества потребле­ния, то спрос на опьяняющие вещества существовал давно и характерен для человеческой популяции в целом (впро­чем, и кошки любят валерьяну...).
Употребление опьяняющих веществ часто рассматри­вается как присущая человеку биологически детермини­рованная потребность. Рынки и государства манипулируют населением, с одной стороны, предлагая потребление этих веществ (поскольку это огромные прибыли), а с другой - ограничивая это потребление, поскольку негативный эф­фект от них очевиден.
 
Дискурс «девиантного поведения потребителя» возник чуть более 20-ти лет назад[2]. Девиантное поведение потре­бителя авторы определяют как поведение, нарушающее юридически зафиксированные или неформальные нормы в отношении потребления того или иного товара. «Непра­вильное» потребление влечет за собой различные огра­ничения и санкции. Следует отметить, что разграничение между желательным и нежелательным (девиантным) пове­дением потребителя является уникальным для конкретной культуры, времени или социальной среды, и может быть из­менено, как только общество введет новые правила и санк­ции. Предлагается следующая классификация поведения потребителя с точки зрения общественных норм (рис. 1).
 
Рисунок 1.       Типология поведения потребителя *
 
Требования, предъявляемые к членам общества
Поведение, регули­руемое неформальными нормами
Поведение, регулируемое формальными/юриди­ческими нормами
Желательность поведения
Нормативное
Рациональное (примеры)
Использование инструкций по применению
Сохранение энергии
Сортировка отходов
Обязательное (примеры)
Оплата товара
Выплаты по кредиту
Соблюдение правил дорожного движения
Девиантное
Неосмотрительное (примеры)
Компульсивное поведение
Злоупотребление товаром
Импульсивный шоппинг
Криминальное (примеры)
Мошенничество с кредитными картами
Магазинные кражи (шоплифтинг)
Вождение в нетрезвом виде
 
* Moschis G. P., Сох D. Deviant consumer behavior.//Advances in Consumer Research, 1989. Vol. 16, pp. 732-737.
 
Существуют и более узкие представления о девиантном поведении потребителей, когда под этим термином пони­мают исключительно поведение потребителей в магазинах, нарушающее нормы (порча имущества продавца, кража то­вара и пр.)[3]. Таким образом, ключевым для понимания девиантного поведения потребителя является категория со­циальной нормы. Исходя из содержания норм, одни формы потребления определяются как одобряемые, престижные и пр., а другие - как осуждаемые, запрещенные, т.е. девиант­ные, асоциальные или антисоциальные. Эти оценки в существенной мере зависят от конкретных исторических и со­циальных условий. Отсюда границы между просоциальным и асоциальным/антисоциальным потреблением алкоголя и наркотиков достаточно зыбки и относительны. Помимо этого, просоциальное употребление алкоголя и наркотиков с целью соответствия поведенческим нормам общности или общества в целом может перерождаться в асоциальное и даже антисоциальное в связи с развитием зависимости, криминализацией потребителя и пр. В целом, потребление алкоголя и наркотиков в большинстве случаев считается асоциальным или антисоциальным, когда оно влечет за со­бой широкий круг медицинских и социальных последствий для самого потребителя (вплоть до смерти), на фоне так называемого злоупотребления или сформированной зависи­мости, или групп, в которые он включен, вплоть до обще­ства в целом.
 
Ниже рассмотрены тенденции асоциального и антисо­циального (в меньшей мере) потребления алкоголя и нар­котиков на фоне и в контексте формирования в России «об­щества потребления».
 

Общемировые тенденции и практики асоциального и антисоциального потребления алкоголя и наркотиков

Алкоголь

Наиболее авторитетным источником для изучения тен­денций мирового потребления алкоголя является основан­ная ВОЗ специализированная Глобальная информационная система данных по алкоголю и вопросам здравоохранения, которая содержит сведения по потреблению алкоголя с 60-х гг. XX в[4]. Эта база основана на данных о продажах алкоголя населению и вероятностных оценках неучтенного потре­бления алкоголя. Приведенные ниже данные по регионам мира базируются на использовании этой системы.
 
Наиболее высокие уровни потребления алкоголя ре­гистрируются в развитых странах мира, в том числе, в за­падной и восточной Европе. Страны с высоким доходом, как правило, демонстрируют высокий уровень потребле­ния алкоголя. Однако из этого не следует, что такие страны всегда демонстрируют и высокий уровень связанных с ал­коголем проблем. Западноевропейские страны имеют одни из самых высоких показателей потребления алкоголя, но относительно низкие показатели негативных последствий его употребления. Многие восточноевропейские страны, напротив, имеют самые высокие уровни потребления, и, соответственно, высокий уровень связанных с алкоголем смертности, заболеваемости, травматизма и пр. Каждая пя­тая смерть в странах Содружества Независимых Государств (СНГ) вызвана употреблением алкоголя[5].
Мировое потребление алкоголя в 2005г. в среднем рав­нялось 6,1 литра чистого (100%) алкоголя на душу населения в возрасте 15 лет и старше. Значительную часть этого объ­ема - 28,6%, или 1,76 литра - составил неучтенный алкоголь. Неучтенный алкоголь - это алкоголь, который не облагается налогом и находится за пределами обычной системы госу­дарственного контроля, так как производится, распростра­няется и продается вне официальных каналов[6]. Неучтенное потребление алкоголя включает потребление домашних на­питков или алкоголя, произведенного нелегально, контра­бандного спирта, алкоголя, предназначенного для исполь­зования в технических или медицинских целях, алкоголя, приобретенного за границей (который регистрируется в пределах юрисдикции другой страны). Уровень потребле­ния неучтенного алкоголя в регионах мира тем выше, чем выше общий уровень потребления алкоголя (табл. 1).
 
Таблица 1.   Распределение потребления учтенного и неучтенного алкоголя на душу населения в возрасте 15 лет и старше по регио­нам, выделяемым ВОЗ и РФ, в литрах чистого спирта, 2005 г.
 
 
Регион ВОЗ
Общий уро­вень потребле­ния,
л
Потребление неучтенного алкоголя,
л
Доля неучтенного ал­коголя в общем уровне потребления,
%
Африка
6,2
1.9
31,4
Северная и Южная Америки
8,7
2,0
23,1
Восточно-средизем­номорский регион
0,7
0,4
56,2
Европейский регион
12,2
2,7
21,9
Российская
Федерация
15,7
4,7
29,9
Юго-восточная Азия
2,2
1,5
69,0
Западный тихоокеан­ский регион
6,2
1,6
26,2
Мир
6,1
 
28,7
 
Процентная доля неучтенного потребления алкого­ля возрастает в регионах с меньшим общим объемом по­требления. Общий объем потребления алкоголя является самым низким в Восточном Средиземноморье и Юго-Вос­точной Азии, т.е. регионах, где потребление самодельных или незаконно произведенных напитков составляет 56,2% и 69,0% соответственно. И во всем мире, и внутри регионов существует выраженная отрицательная связь между общим объемом потребления и долей неучтенного потребления в общем объеме потребления. Это означает, что в бедных или развивающихся странах с относительно низким уровнем потребления алкоголя, значительная его часть употребля­ется в виде домашнего или нелегального, а, следовательно, более дешевого алкоголя. В развитых странах потребление алкоголя выше, но и употребляется преимущественно ле­гально произведенный алкоголь. Российская Федерация здесь несколько «выбивается» из общемировых законо­мерностей - при высочайшем уровне потребления, она де­монстрирует и наиболее высокую (для регионов с высоким уровнем потребления) долю неучтенного алкоголя в общем уровне потребления.
 
Перейдем к конкретным практикам (моделям) потре­бления алкоголя в мире. Предпочитаемый вид алкогольного напитка, доля абстинентов среди населения, частота, разо­вая доза и обстоятельства потребления являются устойчи­выми, культурно и географически детерминированными элементами модели алкоголизации. Рассмотрим предпо­чтения тех или иных видов алкогольных напитков.
 
Если развитие торговли, процессов экспорта и импорта в XX в. значительно размыло географическую детермина­цию в предпочтении употребления того или иного вида алкоголя, то процессы глобализации размывают и куль­турную. Традиционные для европейских стран различия в предпочтении пива (в северных странах) и вина (в южной Европе) размываются. В Испании в наши дни большинство алкогольных напитков потребляется в виде пива, в то время как в Швеции - в виде вина. Другие алкогольные напитки (кроме пива, вина и крепких напитков) потребляются в ос­новном в странах Африки южнее Сахары, где уровень по­требления алкоголя в целом достаточно низок. В остальном мире, в том числе в большей части Западного полушария, в Северной Европе, многих африканских странах и Австра­лии, наиболее потребляемым напитком является пиво.
 
Вина представляют собой значительную долю потребляе­мого алкоголя в некоторых европейских странах, а также южноамериканских виноградарских странах, таких как Ар­гентина и Чили.
 
Во всем мире более 45% от общего числа учтенного ал­коголя потребляется в виде крепких напитков. Большая часть алкоголя в виде крепких напитков выпивается в Юго-Восточной Азии и Западном Тихоокеанском регионе (табл. 2). Примерно 36% от общего числа учтенного алкоголя по­требляется в виде пива. Доля пива в объеме потребления является самой высокой в Американском регионе (54,7% от общего объема учтенного алкоголя).
 
Таблица 2.    Распределение потребления учтенного алкоголя на­селением в возрасте 15 лет и старше по видам напитков, 2005 г., %
 
Регион ВОЗ
Крепкие на­питки,
%
Пиво,
%
Вино,
%
Другие,
%
Африка
12,0
34,1
5,6
48,2
Северная и Южная Америки
32,9
54,7
12,0
0,6
Восточно-средиземноморский регион
25,2
37,8
5,7
31,3
Европейский регион
34,6
37,1
26,4
2,5
Российская Федерация
63,0
33,0
1,0
3,0
Юго-восточная Азия
71,0
25,5
2,5
1,0
Западный тихоокеанский регион
54,0
35,5
3,6
6,9
Мир
45,7
36,3
8,6
10,5
 
Потребление в мире вина в процентах от общего объема учтенного алкоголя является достаточно низким (8,6%), при этом существенны доли алкоголя, потребляемого в виде вина в Европейском регионе (26,4%) и Американском реги­оне (12,0%). Напитки, кроме пива, крепких напитков и вина (например, крепленые вина, рисовое вино или другие сбро­женные напитки, изготовленные из сорго, просо, кукурузы) имеют самую высокую долю в общем объеме потребления в Африканском регионе (48,2%), и в Восточном Средиземноморском регионе (31,3%).
 
Россия на фоне мира демонстрирует наиболее высокую долю крепких напитков в структуре потребления алкоголя (63%). Выше она только в Юго-Восточной Азии (71%), где, к слову сказать, пьют (в литрах чистого спирта) в 7 раз мень­ше. При этом доля пива в России (33%) приближается, как к общемировому (36,3%), так и к общеевропейскому (37,1%) показателям. Доля вина же в структуре потребления в Рос­сии незначительна (1%).
 
В целом, в мире более половины женщин и треть муж­чин воздерживаются от употребления алкоголя. Уровни аб­стиненции наиболее низки в странах с высоким доходом и с высоким уровнем потребления алкоголя, в этих странах потребляет алкоголь подавляющая часть населения. Наи­меньшую долю трезвенников демонстрируют Европейский регион (18,9%), а также Северная и Южная Америки (21,5%), причем доля абстинентов среди женщин в этих регионах практически вдвое превышает долю абстинентов среди мужчин. Напротив, наиболее высоки уровни абстиненции мужчин в регионах с преобладанием населения мусульман­ского вероисповедания - Восточно-Средиземноморский ре­гион (87,8%) и Юго-Вост­­­­очная Азия (80,4%). В этих регионах более 90% женщин воздерживаются от употребления алко­голя, а разрыв в уровнях абстиненции между мужчинами и женщинами не столь велик, как в регионах с преобладани­ем населения христианского вероисповедания. Распреде­ление абстинентов в России на фоне общемировых законо­мерностей приближается к распределению в Европейском регионе.
 
Распространенность тяжелого эпизодического пьянства (heavyepisodicdrinking) - другая важная характеристика алкогольной культуры. В контексте данной главы она явля­ется одной из ключевых характеристик при рассмотрении девиантного, или асоциального/антисоциального потре­бления алкоголя. ВОЗ характеризует тяжелое эпизодиче­ское пьянство следующим образом: как минимум одно­кратный эпизод алкоголизации с употреблением 60 и более грамм чистого спирта за один раз за­­­­ последние семь дней. В мире около 16% из числа мужчин и около 4% женщин, по­требляющих алкоголь, практикуют тяжелое эпизодическое пьянство (табл. 3). Во всех регионах это поведение более свойственно мужчинам, чем женщинам.
 
Таблица 3.    Распространенность тяжелого эпизодического пьянства среди лиц, потреблявших алкоголь в течение последних 12 мес. по полу, в регионах ВОЗ и РФ, 2005, %*
 
Регион ВОЗ
Женщины,
%
Мужчины,
%
Африка
16.2
30.5
Северная и Южная Америки
4.5
17.9
Восточно-средиземноморский регион
17.9
24.9
Европейский регион
4.6
16.8
Российская Федерация
5,8
22,1
Юго-восточная Азия
12.9
23.0
Западный тихоокеанский регион
1.3
11.6
Мир
4,2
16,1
* Данные по РФ - за 2003 г.
 
Россия на фоне регионов мира демонстрирует один из наиболее высоких уровней пьянства (22,1% среди пьющих мужчин и 5,8% среди пьющих женщин). Более высокие по­казатели, наряду с нивелированием различий в пьянстве между мужчинами и женщинами, показывают только Восточно-средиземноморский регион (24,9% среди мужчин и 17,9% среди женщин) и Юго-восточная Азия (23% среди мужчин и 12,9% среди женщин). Однако вспомним, что эти регионы характеризуются как наиболее низким душевым потреблением алкоголя, так и наиболее высоким уровнем абстиненции, связанной с религиозными запретами. Таким образом, если жители этих регионов, преодолевая запреты, употребляют алкоголь, то это с большей вероятностью вы­льется в тяжелое эпизодическое пьянство.
 
Индекс рискованного потребления алкоголя (thepatternofdrinkingscore) - другой показатель девиантного потре­бления алкоголя. Этот показатель был разработан исследо­вателями для того, чтобы отразить, как люди пьют, вместо того, сколько они пьют. Индекс варьирует от 1 (наименьший риск) до 5 (наиболее рискованные модели потребления). Исследования показали: чем выше этот индекс, тем боль­ше для страны бремя последствий, связанных с алкоголем[7]. При этом различные модели потребления алкоголя приво­дят к разным последствиям даже при одинаковом уровне потребления. Оценка индекса производится на основе пе­речня взвешенных показателей, отражающих частоту и об­стоятельства употребления алкоголя: обычное количество алкоголя, потребляемого за однократный эпизод алкоголи­зации; употребление алкоголя по праздникам; доля эпизо­дов алкоголизации, когда потребитель достиг выраженной интоксикации; доля пьющих, кто пьет ежедневно или поч­ти ежедневно; употребление алкоголя во время еды; упо­требление алкоголя в общественных местах.
 
Немногочисленные страны демонстрируют наиболее низкий индекс рискованного потребления алкоголя -1. Это страны Южной и Западной Европы, отличающиеся высо­ким уровнем потребления алкоголя. Наиболее высокие ин­дексы рискованного потребления алкоголя (5) показывают Казахстан, Мексика, Российская Федерация, Южная Афри­ка и Украина. Здесь проявляются культурные особенности данных обществ, на которые накладываются социально-по­литические и социально-экономические характеристики, влияющие на сформированность здесь общества потребле­ния.
 
Подводя итог обзору мировых уровней алкоголепотребления, можно отметить следующие закономерности. Стра­ны со сформированным обществом потребления демон­стрируют очень высокий уровень потребления алкоголя. При этом индикаторы распространенности асоциального и антисоциального потребления (индекс рискованного по­требления алкоголя, доля практикующих тяжелое эпизоди­ческое пьянство) находятся на достаточно низком уровне. Это говорит о том, что при всех наблюдаемых масштабах, это нормативное, просоциальное потребление. Немалую роль в данном состоянии алкоголепотребления на Западе играют имеющиеся там культурные паттерны, сложившие­ся, например, в европейских странах в виде потребления за едой слабоалкогольных напитков. Таким образом, для стран с состоявшимся обществом потребления характерна следу­ющая формула потребления (или стремление к ней): «пьем много, но ведем себя прилично и не создаем излишних за­трат для государства». В России, где общество потребления только формируется, наблюдается противоположная ситуа­ция - и пьем много больше, чем в сложившихся обществах потребления, и наращиваем уровни потребления, и имеем крайне негативные последствия. Причины этого, опять же, кроются в культурных паттернах потребления. В России та­кая форма потребления алкоголя сложилась задолго до по­явления первых ростков общества потребления. Культурно специфичной для России является и модель реагирования пьянством на социальный стресс политических изменений - на этот раз 1990-х, - которые в то же время создали пред­посылки для формирования общества потребления[8]. О Рос­сии можно сказать: «Пили много, а с развитием общества потребления пить будем еще больше». Неудивительно, что Россия представляет такой интерес для западных произво­дителей алкоголя.
 
Таким образом, как просоциальные, так и асоциальные и даже антисоциальные формы потребления алкоголя, как в обществе потребления, так и вне его, по-прежнему в боль­шей степени регулируются сложившимися культурными формами потребления алкоголя, элементы которых, в том числе, содержатся в антиалкогольной политике обществ. Вероятно, общество потребления умело эксплуатирует су­ществующие культурные формы и исторические тенден­ции потребления алкоголя. Эти процессы незаметны при рассмотрении крупных статистических закономерностей, они эфемерны и скорее подлежат качественному, чем ко­личественному анализу. Ниже мы рассмотрим более под­робно, как общество потребления проникает в нормы по­требления алкоголя в России в разных группах населения и в исторической ретроспективе.
 

Наркотики

Говоря о наркотиках, следует отметить, что впервые наркотические вещества появились на легальном рын­ке в медицинских целях - для обезболивания (анестезии). Их использовали при оперативных вмешательствах еще в XIX веке. Здесь, очевидно, употребление наркотика имеет скорее позитивный эффект, нежели негативный, во вся­ком случае, он явно преобладает над последним. Поэтому определение наркотика и его эффектов было сформулиро­вано, в первую очередь, в рамках медицинского дискурса. Так, ВОЗ рассматривает наркотик как любое вещество, спо­собное предотвратить или вылечить заболевание, а также улучшить физическое или психическое состояние. Это фар­макологически любое химическое вещество, которое изме­няет биохимические и физиологические процессы в тканях и организме в целом[9]. В одном из первых абзацев единой конвенции ООН о наркотических средствах от 1961 г. ука­зывается, что «применение наркотических средств в меди­цине продолжает быть необходимым для облегчения боли и страданий»[10]. Отсюда ясно, что в данном случае потреби­тельские свойства продукта полезны для общества.
 
Однако в том же определении ВОЗ есть и вторая часть, где наркотики определяются как вещества, которые упо­требляются и в немедицинских целях, в том числе с целью получения психоактивного эффекта, а также вводится по­нятие «незаконного» и «немедицинского» потребления.
Строго говоря, именно психоактивная составляющая является тем уникальным свойством наркотика, который вызывает либо позитивный, либо негативный эффект. С этой точки зрения, и алкоголь и табак также являются наркотиками. Однако в наше время именно в отношении наркотиков мы наблюдаем довольно серьезный перечень запретов в виде формальных и неформальных норм. Здесь необходимо сказать о юридическом критерии: наркотиком является такое психоактивное вещество, немедицинское потребление которого либо вообще потребление, находит­ся под формальным запретом. И, кроме международной конвенции ООН о наркотических средствах, в большинстве стран мира есть документы, фиксирующие перечень нар­котических средств и психотропных веществ, подлежащих особому государственному контролю, либо вообще запре­ту их потребления и использования с соответствующими санкциями при их нарушениях.
 
Если рассматривать данную проблему в исторической ретроспективе, то, несмотря на давнюю историю потребле­ния наркотиков человечеством, настоящую проблему они начали представлять в XX веке и именно в связи с развити­ем капитализма и становлением общества потребления. Известно, что героин с конца XIX в. и в течение довольно про­должительного периода можно было приобрести в аптеках. Производился он заводским способом небезызвестной и сегодня фармацевтической компанией. Кокаин добавлялся в Кока-Колу (о чем, собственно, и говорит её название), что, безусловно, подтверждало ее рекламный слоган - «бодря­щий вкус». И, тем не менее, уже ко второй половине XX в. трудно было найти страну, в которой эти вещества не были бы под запретом. Именно широкая распространенность и длительность потребления различных наркотических ве­ществ позволила оценить размах и глубину негативных эффектов распространяемой наркосодержащей продукции. Однако добившись широкого признания наркосодержаще­го продукта потребителем, снизить его потребление стано­вится по-настоящему сложным делом. Здесь встает вопрос: почему же при выводе новых продуктов на рынок, компа­нии не удосужились проверить эффекты, связанные с по­треблением продаваемого ими продукта, особенно, когда речь шла о фармацевтических компаниях? И почему госу­дарство допустило это? В контексте общества потребления ответ следует искать в присущих ему ценностях, разделяе­мых представителями государственных структур.
 
В связи с получившим широкое распространение (в исторической ретроспективе) потреблением наркотиков, уместно говорить об этом как об особом общественном явлении. Наркотизм - это «социальный феномен, выра­женный в относительно распространенном, статистически устойчивом потреблении частью популяции наркотических (или иных токсических, психотропных) средств, влекущем определенные медицинские (заболевание наркоманией) и социальные последствия»[11].
 
Согласно последним данным Управления по наркоти­кам и преступности ООН[12] (УНПООН), можно говорить о том, что за последние два десятилетия мировой уровень потребления наркотических средств практически стабили­зировался, хотя данные показывают незначительный рост в абсолютных цифрах. Выраженное в долях от численности населения число потребителей наркотиков составляет по­рядка 5% населения.
Производство наркотиков несколько сократилось за по­следние годы. Так по данным доклада УНПООН за 2010 г.[13]:
 
? общая площадь культивирования опийного мака во всем мире сократилась в 2009 году до 181400 га (-15,0% по сравнению с 2008 г.), или на 23% по сравнению с 2007 г.;
 
? одновременно с сокращением площади культивиро­вания общемировой объем производства опия уменьшился с 8890 т в 2007 г. до 7754 т в 2009 г. (-3,0%), а потенциальный объем производства героина сократился с 757 т в 2007 г. до 657 тв 2009 г.;
 
? общая площадь культивирования коки во всем мире сократилась в 2009 г. до 158 800 га (5,0%), т.е. на 13,0% по сравнению с уровнем 2007 г. или на 28,0% по сравнению с уровнем 2000 г.;
 
? предполагаемый общемировой объем производ­ства кокаина сократился с 1024 т в 2007 г. до 865 т в 2008 г. (-16,0%), а общемировой объем производства свежего ли­ста коки уменьшился в 2009 г. на 4,0% (на 14,0% за период с 2007 по 2009 г.).
 
Однако с 1998 г. общемировой потенциальный объем производства опия вырос в 2009 г. с 4346 т до 7754 т (78,0%), кокаина - с 825 т до 865 т (5,0%). В отношении же канна­биса и стимуляторов амфетаминового ряда имеются лишь весьма общие оценки объема производства. Так, в 2008 г. производство растительной массы каннабиса составляло от 13000 до 66100 т, смолы каннабиса - от 2 200 до 9 900 т. Объем изготовления препаратов амфетаминовной группы лежал в диапазоне от 161 до 588 т, а объем изготовления наркотиков, поступающих на рынок под маркой «экстази», составил от 55 до 133 т.
 
В целом можно говорить о том, что показатели оценки спроса являются более точными, нежели оценки предложе­ния, а рост последнего, вероятно, объясняется изменением и развитием методов оценки предложения, либо, что тоже вероятно, снижением качества работы контролирующих структур.
 
В денежном выражении в 2000-х годах рынки сбыта оце­ниваются в сотни миллионов, а то и в десятки и даже сотни миллиардов (!) долларов[14]. Другими словами, наркобизнес приносит колоссальные прибыли. Следует также отметить и такое качество рассматриваемого нами товара, как его позитивный эффект для потребителя (ощущения, эмоции) уже с первой пробы, в то время как его негативные эффек­ты начинают осознаваться только тогда, когда уже фактиче­ски сформирована зависимость. Это значительно упрощает его «продвижение»: достаточно единичных первых проб, в дальнейшем потребитель становится «постоянным» клиен­том», в общем-то, без дополнительных усилий.
 
Следует отметить, что наркотики, как продукт, различа­ются как по своему действию на психику человека, так и по длительности потребления, необходимого для формирова­ния болезненной зависимости, проявлениям абстинентно­го синдрома, и собственно негативного эффекта для здо­ровья и социальной жизни человека и общества в целом[15]. Например, последствия для здоровья и социальной жизни индивида при потреблении инъекционных наркотиков бо­лее тяжелые, чем от марихуаны. Несмотря на постоянную интоксикацию, индивид может сохранять свой социаль­ный статус, быть успешно включенным в социум. То же самое можно сказать и о негативных эффектах для обще­ства. Расходы на медицинскую помощь потребителей инъ­екционных наркотиков (ПИН) несопоставимы с расходами на медицинское обслуживание потребителей наркотиков, употребляемых не инъекционно. Также с большой долей уверенности можно предположить, что именно ПИН чаще демонстрируют криминальное поведение, причем тяжесть совершаемых ими правонарушений выше. Они представ­ляют собой большую угрозу в отношении распространения таких заболеваний как ВИЧ/СПИД, гепатиты B-C-D-Eи ин­фекций, передающихся половым путем. Именно поэтому в ряде стран введено в речевой и юридический оборот поня­тие «легкого» наркотика - по критерию «тяжести» наноси­мого вреда индивиду и обществу. Параллелизм в актуализа­ции проблем наркопотребления и формированием обществ потребления в ряде развитых стран в XX в. объясняется, по-видимому, тем, что присущие обществу потребления гедонистические ценности порождают соответствующие потребности и в тех социальных группах и даже обществах, где адекватное удовлетворение подобных потребностей не­возможно, в первую очередь, по экономическим причинам. И здесь злоупотребление ПАВ выполняет определенную за­местительную функцию.
 

Общемировые и российские тенденции в потреблении алкоголя

 
В последние два десятилетия как европейское, так и ми­ровое потребление алкоголя на душу населения остается стабильным на уровне около 4-6 литров чистого алкоголя, отличаясь относительной стабильностью во всех регионах[16]. Рассматривая тенденции потребления различных видов ал­когольных напитков, ВОЗ отмечает, что пиво в последние годы потеснило былое господство крепких напитков, что мало повлияло на общий показатель потребления алкоголя, выраженный в литрах чистого спирта. Рост потребления ал­коголя в 2000-х г.г. можно отметить только в африканском регионе и Юго-Восточной Азии.
 
Рассмотрим несколько подробнее Россию на фоне стран «родного» европейского региона. На сегодняшний день глу­бокий анализ процессов потребления выполнен для стран Евросоюза, представляющих для нас интерес как «совокуп­ность обществ потребления». В послевоенный период в этих странах отмечаются две основные тенденции в отношении потребления алкоголя[17]. Во-первых, это стабилизация уров­ня его потребления. Так, уровень потребления алкоголя воз­растал в течение трех десятилетий после окончания Второй мировой войны, в 80-х г.г. наблюдалось некоторое сниже­ние, а в 90-х г.г. этот уровень стабилизировался. Во-вторых, это некоторая гомогенизация предпочтений алкогольных напитков (вина и крепкие напитки становились менее предпочитаемы, пиво - более предпочитаемо; в целом го­могенизация происходила за счет снижения потребления вина в странах юга Европы). Наблюдаются также тенденции «омолаживания» статистической группы потребителей ал­коголя. Исследователи называют следующие причины на­званных тенденций: глобализация и интеграция европей­ских экономик (и, соответственно, алкогольных рынков), гармонизация политических реформ, культурная диффу­зия как следствие возрастания процессов коммуникации между странами. Отмечается также и определенный успех мер государственного контроля алкопотребления в странах Евросоюза.
 
Конечно, различия между странами ЕС в уровне и харак­теристиках потребления алкоголя по-прежнему существенны благодаря складывавшимся веками традициям потре­бления и различиям в алкогольной политике.
 
Россия, после некоторой стабилизации уровня потребле­ния алкоголя в послевоенные годы, за последние 30 лет пе­режила неоднократные драматические изменения в уровне потребления алкоголя, тесно связанные с протекающими в стране социально-политическими и экономическими про­цессами. Исторические тенденции в потреблении алкоголя россиянами нами уже подробно рассматривались ранее[18]. Скажем лишь, что все эти изменения сопровождались рез­ким ростом социальной дифференциации населения при явном увеличении слоя «социально исключенных», где вы­соко значение стресса социальных изменений. Отметим наиболее важные для рассмотрения асоциального и анти­социального потребления алкоголя в России моменты, свя­занные с процессом формирования общества потребления. В советский период наблюдался устойчивый рост потре­бления алкоголя, несмотря на постоянное ужесточение мер государственно-правового и экономического контроля. Во все годы Советской власти и много позже, после периода проведения либеральных реформ, модель алкоголизации населения мало менялась. Ее характеризовали предпочте­ния крепких алкогольных напитков слабым, эпизодическое пьянство, сопряженное, как правило, с выходными днями, высокие разовые дозы алкоголя, обращение к самогону как дешевому и качественному заменителю водки в пе­риоды ценового и физического ограничения доступности последней. Основная особенность российского паттерна алкоголизации заключается в глубокой интегрированности алкопотребления в социальную жизнь. Это выражается в практически тотальной пермиссивности (вседозволенно­сти, терпимости) потребления алкоголя.
 
На рис. 2 представлено употребление алкоголя в России в литрах чистого спирта отдельно для каждого вида алко­гольных напитков. Видно, что в 60-х гг. и до начала 80-х гг. наблюдалось устойчивое плато потребления алкоголя, в котором вино занимало второе после крепких напитков, место. Антиалкогольные меры 80-х годов XX в. не только снизили потребление алкоголя всех видов, но и полностью уничтожили, как показывают данные последующих лет, по­требление вина.
 
Рисунок. 2          Уровень учтенного потребления алкоголя российским населением в возрасте 15 лет и старше, л абс. спирта, по видам напитков*
 
— Все виды напитков
 
— Пиво
 
— Вино
 
— Крепкие напитки
 
* См.: Global Information System on Alcohol and Health (GISAH),
 
Демократические реформы 90-х гг. привели к резкому росту, прежде всего, потребления крепких напитков. В кон­це 90-х - 2000-х г.г. обнаруживается рост потребления пива и благоприятная для России тенденция снижения уровня потребления крепких напитков. Общий же уровень потре­бления алкоголя при этом в 2000-х г.г. остается высоким, с тенденцией к дальнейшему росту (благодаря пиву).
Таким образом, видно, что общемировая пивная тен­денция захватывает и Россию, однако в плане объема по­требляемого чистого спирта Россия «не сдает» свои «тради­ционные» позиции.
 
Далее мы попытаемся ответить на вопрос, какие группы населения и в силу каких традиций употребляют названные алкогольные напитки и обеспечивают российский «размах» алкоголепотребления.
 
Молодежь в результате интенсивно протекающих про­цессов социализации оказывается наиболее чувствитель­ной к новым ролевым моделям. Желание быть «успешным» выливается в конформизм, определяющий внешний вид, лексикон, способ проведения свободного времени и пр. Алкогольный брендинг эксплуатирует близкие молодежи темы секса, спорта и жизненного успеха. Поэтому молодежь рассматривается как группа населения, наиболее чувстви­тельная к тенденциям общества потребления. Свой нега­тивный вклад вносят и средства массовой информации. Это либо непрямая (замаскированная) реклама определенного «гламурного» стиля жизни, подразумевающего употребле­ние определенных марок алкогольной продукции (вече­ринка в стиле К), либо прямое их продвижение (например, коньяк «Народный»).
 
В нашем распоряжении имеются результаты опроса сту­дентов Санкт-Петербургского университета, проведенного в 2006 г. на выборке объемом 1476 чел. Респонденты пред­ставлены молодыми людьми в возрасте до 19 лет (59,2%) или же от 20 до 24 лет (40,1%); две трети - девушки. Это мо­лодежь 1982-1989 гг. рождения, чье детство пришлось на «разгар» демократических реформ в России.
 
Доля абстинентов среди студентов достигает 16%. Пер­вая проба алкоголя среди обследованного контингента со­стоялась, как правило, в возрасте 11-13 лет (29%) и 14-16 лет (42%). Из числа пробовавших алкоголь 98% употребляли его и в течение последнего года. Наиболее распространенным видом алкогольного напитка среди употреблявшихся за последний год было вино (91%), менее популярными были пиво (68%) и крепкие напитки (61%).
 
Если рассмотреть частоту употребления каждого из на­званных видов алкоголя, то наиболее часто студенты упо­требляют пиво, однако в небольшой разовой дозе, несколь­ко реже по частоте, но в больших дозах употребляется вино. Крепкие напитки употребляются редко, но в достаточно больших разовых дозах, хотя и меньших, чем вино. Годовой уровень потребления (по медиане) достигает 2,8 литра аб­солютного алкоголя на душу. Большая часть алкоголя выпи­вается в виде пива (0,75 литра) и вина (0,7), меньшая (0,36) - в виде крепких напитков.
Среди социальных исходов алкоголизации наиболее распространенными были прогулы на работе или по месту учебы - 22%, и конфликты в семье - их испытали 13%.
 
Таким образом, модель потребления алкоголя россий­скими студентами сегодня приближается к общеевропей­ской и выражается в относительно редком отказе от упо­требления и предпочтении слабоалкогольных напитков. Обращает на себя внимание популярность вина - напитка в России в целом мало потребляемого. Если говорить о ха­рактере этого потребления, то, конечно, оно социальное, умеренное, о чем свидетельствуют его слабовыраженные негативные последствия.
 
Данные исследования, проведенного в Северо-Западном регионе России в 2009 г. среди учащихся 1993 года рож­дения демонстрируют еще более «современные» тенденции алкоголепотребления[19]. Базу этого исследования составили 8626 учащихся, из них 3977 мальчиков (46,1%) и 4649 де­вочек (53,9%). Доля абстинентов среди 15-16-летней моло­дежи составила 8,3%. Причем их несколько больше среди мальчиков.
 
Средний возраст первой пробы любого алкогольного напитка у опрошенных подростков составил 12,5 лет. В те­чение последних 12 месяцев употребляли какие-либо алко­гольные напитки большинство респондентов (80%), причем девочки значимо чаще по сравнению с мальчиками (83% и 76% соответственно, р<0,001). Распространенность употре­бления любых спиртных напитков за предшествовавшие опросу 30 дней составила 59,6%. Наиболее популярным на­питком за месяц, предшествующий опросу, является пиво (рис. 3). Далее следуют шампанское, алкогольные коктейли (7-9% абс. спирта), сухое вино. Наименее распространено употребление крепких напитков.
 
Рисунок. 3.   Структура потребления алкогольных напитков школьниками Северо-Запада России за предшествующий опросу месяц (2010 г.), %  *
Пиво
Шампанское
Алкогольные
коктейли
Вино
Крепкие
алкогольные
напитки
(Все - Мальчики - Девочки)
 
* См.: Global Information System on Alcohol and Health (GISAH),
 
Мальчики чаще девочек предпочитали пиво и крепкие напитки, девочки чаще мальчиков - вино, коктейли и шам­панское. Систематические потребители алкоголя (опреде­ляемые в рамках данного исследования как лица, потре­блявшие алкоголь 10 или более раз за последние 30 дней перед проведением опроса) составили 13,7% (16,6% среди мальчиков, 11,2% среди девочек). Тяжелое эпизодическое пьянство (употребление больших доз алкоголя более 3-х раз за последний месяц) наблюдалось у 8,7% подростков (9,6% и 7,1% у мальчиков и девочек соответственно).
 
Наиболее частым среди подростков неблагоприятным социальным исходом алкоголепотребления являются се­рьезные проблемы с родителями (17,0%), драки (14,1%), серьезные проблемы с друзьями (11,1%), проблемы с мили­цией (8,3%), половая связь, о которой приходилось жалеть (7,0%).
 
В этом исследовании обращают на себя внимание следу­ющие тенденции, еще недавно нетипичные для российско­го алкоголепотребления.
Во-первых, популярность алкогольных коктейлей, что целиком и полностью является заслугой алкогольного рын­ка эпохи общества потребления. Во-вторых, то, что уровни алкоголизации девочек по разным видам потребляемого алкоголя догнали и перегнали мальчиков. Это говорит о размывании традиционных культурных паттернов алкопо­требления, согласно которым оно - гендерно специфичный паттерн, присущий представителям мужской части популя­ции. Причиной такого размывания следует считать транс­гендерную генерализацию социальных норм потребления. Исключение составляет устойчивая характеристика, свой­ственная мужскому поведению - эпизодическое пьян­ство, хотя девочки и здесь не сильно отстают от мальчиков. В-третьих, это высокий уровень негативных последствий пьянства, т.е. асоциального и антисоциального потребле­ния алкоголя.
 
В связи с этими исследованиями интересно привести результаты наиболее масштабного за советский период комплексного социально-гигиенического исследования употребления алкоголя подростками, проведенного Е.С. Скворцовой (1981 г.)[20]. Данные по распространенности по­требления алкоголя собирались путем опроса 3555 подрост­ков - учащихся 8-10 классов. Несмотря на методические различия, цифры говорят сами за себя (табл. 4). Доля аб­стинентов среди подростков снизилась практически втрое. Доля потребляющих алкоголь ежемесячно возросла в пять раз.
 
Таблица 4.     Классификация распространенности алкоголизации среди подростков, % (1981 г.)
 
I группа
II группа
III группа
IV группа
 
Употребление 1 - 4-5 раз в год, по праздникам, в незначитель­ном количестве
«Традиционное» употребление 10-12 раз в год по праздникам и семейным тор­жествам
Употребле­ние в группе сверстников и по традицион­ным поводам 2-3 раза в месяц
Употребление с негативными последствиями, утратой контро­ля, с частотой 1 и более раз в неделю
6,5%
53,7%
5,4%
5,9%
28,5% - абстиненты
 
Анализируя исследования 20-30-х г.г., автор отмечает, что распространенность подростковой алкоголизации по данным ее исследования совпадает с данными тех лет. Ис­ключение составляют половые различия в уровне и интен­сивности алкоголизации, которые за эти годы снизились, что объясняется эмансипацией женщин, стремлением сле­довать «мужским» моделям поведения. Исходя из представ­ленных цифр можно заключить, что нормы потребления алкоголя российскими подростками драматически измени­лись за последние 30 лет.
Перейдем к взрослому населению. Здесь также важно рассмотреть в динамике, как менялось потребление алкого­ля после демократических реформ 1990-х годов. Популяци­онные исследования говорят о том, что в этот период пьян­ство было равномерно распространено среди различных групп населения. Отсутствовали существенные различия в уровне потребления алкоголя между группами населения, выделенными на основе образования, семейного статуса, параметров материальной депривации. Более других пьян­ствовали лица мужского пола и безработные[21].
 
Мониторинг ВЦИОМ, проведенный в сентябре 1996 г.[22] показывает, что антиалкогольные настроения у населения в этот период были связаны с консервативными импульса­ми и непринятием реформ: переживанием страха перед бу­дущим и предпочтением советского образа жизни. Терпи­мость к злоупотреблению была связана с приписыванием себе мужества в непредвиденных ситуациях, предпочтени­ем свободы спокойствию и порядку, критическим отноше­нием к советскому прошлому, отсутствием пессимизма в отношении будущего.
Б.М. Левин среди основных причин роста алкоголиза­ции в период быстрых социальных перемен начала 1990- х г.г. называет девальвацию социальных навыков и норм (аномию), усиление социально-экономической дифферен­циации населения, ослабление социального контроля над алкогольной ситуацией[23].
 
Действительно, спустя несколько лет (в 2001 г.), иссле­дования показали углубление дифференциации и в уровне потребления алкоголя. Тяжелая алкоголизация была более распространена среди молодых лиц, имеющих более низ­кий социоэкономический статус, прокоммунистически настроенных мужчин, одиноких женщин и женщин, про­живающих в крупных городах[24]. Пиво и крепкие напит­ки были наиболее предпочитаемы как мужчинами, так и женщинами. Причем, чем младше были респонденты, тем более они предпочитали употреблять пиво. Молодежь обеспечила рынкам в эти годы пивной «бум»[25]. Появились «очаги» общества потребления. Как пишет Я.И. Гилинский: «Пьянство - старое российское зло - в обществе потребле­ния превратилось в символ достатка и моды («престижное потребление»): от немецкого или чешского пива для моло­дежи до французского коньяка и шотландского виски для «Middleclass» и «элиты»[26]. Основная же часть населения, как показывает опрос «Левада-Центра», довольствовалась до­ступными по цене отечественными пивом и водкой (рис. 4).
 
Рисунок. 4.      Потребление россиянами различных видов алкогольных напитков за последние 3 месяца, % (2008 г.)
 
 
Пиво (российское или стран СНГ)
Водка
Красное вино (российское или стран СНГ)
Шампанское (российское или стран СНГ)
Белое вино
Пиво (из «дальнего зарубежья»)
Коньяк, бренди (российское или стран СНГ)
Белое вино (из «дальнего зарубежья»)
Красное вино (из «дальнего зарубежья»)
Джин, ром, текила, виски
Шампанское (из «дальнего зарубежья»)
Алкогольные коктейли в банках
Коньяк, бренди (из «дальнего зарубежья»)
 
Сельская местность в 1990-2000-е г.г., как впрочем и в наши дни, далека от любых признаков общества потребле­ния. Как товары потребления, так и средства на их приоб­ретение в сельской местности ограничены. Употребление алкоголя здесь приобрело характер повседневной практи­ки. В исследовании Г.Г. Заиграева[27] половина жителей сель­ской местности Воронежской, Нижегородской и Омской областей прибегает к алкоголю не реже 4-х раз в неделю (65% мужчин и 23% женщин), более чем каждый четвертый (27%) - 2-3 раза в неделю, и только каждый пятый - 2-4 раза в месяц. Подавляющее большинство сельчан (до 80%) в по­треблении алкоголя предпочитают, в основном, самогон. От 32% до 48% наряду с самогоном периодически потребляют водку и 10-15% % - вино, брагу и другие домашние алко­гольсодержащие напитки.
Истоки распространенности самогонопотребления в сельской местности связаны больше с экономическими и правовыми аспектами государственной политики в сфере производства и реализации алкогольной продукции. При изобилии водки, реализуемой через розничную торговлю, почти две трети респондентов объясняют свое предпочте­ние самогону главным образом тем, что официальная водка слишком дорога и при нынешнем их бедственном матери­альном положении у них часто просто не хватает денег на ее покупку. Для большинства обследованных характерна повышенная интенсивность алкоголизации, как по часто­те потребления, так и по объемам потребляемого алкоголя. Наблюдаемая ситуация приближается к состоянию бытово­го пьянства или начальной стадии алкоголизма.
 
Конечно, как отмечает Г.Г. Заиграев, потребление само­гона в сельской местности носит элемент традиционного уклада. Так, предпочтение самогона коммерческой водке нарастает с возрастом респондентов. Самыми пьющими оказались обследуемые из Воронежской области. В Во­ронежской области - производителе сахарной свеклы - с давних времен и в разные периоды алкогольной политики государства изготовление и потребление самогона имело весьма широкое распространение. И ныне среди обследу­емых его доля в общем потреблении алкоголя составляет почти 83%. Описанная ситуация в обследуемых областях свидетельствует о том, что сложившиеся традиции в изго­товлении и потреблении самогона выступают в роли зна­чимого фактора широкого распространения самогоноваре­ния.
 
Таким образом, традиции российского алкоголепотре- бления поддерживают неимущие слои населения. Иссле­дователи Ю.В. Андриенко и А.В. Немцов математически подтвердили в недавнем исследовании[28], что доход имеет важное влияние на спрос на алкоголь. Высокий доход ведет к снижению потребления самогона и росту потребления водки, пива и вина, т.е. рекламируемого и целенаправленно продвигаемого на рынке алкоголя. Теперь алкоголизация становится видом общественно приемлемого потребления, т.е. соответствует нормам общества потребления.
 

Общемировые и российские тенденции в потреблении наркотиков

 
По данным доклада УНП ООН за 2010 год, во всем мире по-прежнему наиболее широко распространено потребле­ние каннабиса. По разным оценкам, общемировой показа­тель годовой распространенности потребления каннабиса среди лиц в возрасте от 15 до 64 лет составляет от 2,9% до 4,3%. Самый высокий показатель распространенности от­мечается в Океании (9,3-14,8%), за которой следует Север­ная и Южная Америка (6,3-6,6%). Согласно оценкам, во всем мире кокаин ежегодно потребляют от 15 до 19,3 млн. чело­век (показатель годовой распространенности составляет 0,3-0,4%). Самые высокие показатели распространенности отмечаются в Северной Америке (2%), Океании (1,4-1,7 %) и Западной Европе (1,5%). Опиаты в 2008 г. потребляли от 12,8 до 21,8 млн. человек (0,3-0,5 % мирового населения в возрасте 15-64 лет). Более половины всех потребителей опиатов сосредоточены в Азии. По оценкам UNODC, в тече­ние прошлого года какое-либо вещество амфетаминового ряда употребляли от 13,7 до 52,9 млн. человек в возрасте от 15 до 64 лет (0,3-1,2 % населения), включая 10,5-25,8 млн. потребителей экстази (0,2-0,6 % населения). Самые высокие показатели распространенности потребления наркотиче­ских средств, содержащих амфетамины, отмечаются в Оке­ании, Восточной и Юго-Восточной Азии, Северной Америке и Западной и Центральной Европе. В этом же докладе Рос­сийская Федерация признана вторым рынком по объемам сбыта героина.
 
О прямой связи уровня экономического развития, раз­витости потребительской культуры и уровнем потребления наркотических средств на основе этих данных мы гово­рить не можем. С другой стороны, заметен значительный рост распространенности наркотиков на протяжении про­шлого века именно в связи с развитием производственных мощностей и новыми технико-технологическими возмож­ностями, процессами глобализации, совершенствованием систем управления, в том числе логистики, дистрибьюции и средств коммуникации, которые используются не только на благо общества. Можно предположить, что основным «двигателем» распространенности, в том числе и наркоти­ческих средств, является типичный для общества потребле­ния мотив - погоня за прибылью всех участников марке­тинговой «цепочки» от производителя к потребителю. А вот способы стимуляции спроса и «популярность» наркотиче­ских средств, видимо, будут зависеть от географического расположения, культурных особенностей и общего благо­состояния страны. Так, например, для Северной Америки и Западной Европы характерны самые высокие показатели потребления кокаина - самого дорогостоящего наркотика. А сосредоточение такого количества потребителей опиатов именно в Азии объяснимо с точки зрения азиатской исто­рии и культуры. В целом же, говоря экономическими тер­минами, в условиях современности спрос на наркотические средства достаточно неэластичен, устойчивость его доволь­но слабо меняется при изменении цены, изменении струк­туры наркорынка, государственных политик в отношении наркотизма. Поэтому вне зависимости от типа экономики такой спрос с высокой долей вероятности будет насыщаться соответствующим предложением.
 
В большинстве стран Европы и США при оценке рас­пространенности наркопотребления используют опрос­ный выборочный метод. В Европе ярким примером таких исследований является TheEuropeanSchoolSurveyProjectonAlcoholandOtherDrugs (ESPAD[29]), которые проводятся с 1995 г. по настоящее время. Количество стран-участниц за период реализации возросло с 26 до 36, Россия представле­на преимущественно Москвой (с 1999 г.). Другим примером является EuropeanCitiesAgainstDrugs (ECAD[30]), исследова­ния в рамках которого проводятся с 2006 г. и охватывают 8 стран, преимущественно Северной Европы и России. В США наиболее признаны данные NationalLongitudinalSurveyofYouth (NLS-Y) проводимые ежегодно с 1979 г. по 1984 г. и в 1988 г., а также популяционные исследования NationalInstituteofDrugAbuse (NIDA).
Опрос ESPADв 2007 г. проводился среди учащихся 35 стран, средний возраст по выборке составил 15,8 лет, вы­борки формировались среди учащихся 15-16 лет по году рождения, объем выборки в каждой стране не должен быть ниже, чем 2400 учащихся. Данные исследования за 2007 г. показывают следующее[31] (таблица 5): Россия, по сравнению с другими странами Европы, не входит даже в первую де­сятку по распространенности потребления таких «тради­ционно» распространенных наркотиков, как содержащие каннабиолы. «Лидируют» Чехия, Остров Мэн, Швейцария, Словакия, Франция. Следует отметить, что в 2007 г. в России исследование реализовывалось по всей Федерации, за ис­ключением некоторых субъектов.
 
Таблица 5.           Распространенность употребления наркотических средств и психоактивных веществ по странам Европы
 
Страна
Канна-биолы
(%)
Ранг
Другие*
(%)
Ранг
Инга-
лянты
(%)
Ранг
Седа-
тики
(%)
Ранг
Арме­ния
3,0
35
2,0
34
5,0
29
0,0
35
Австрия
17,0
21
11,0
4
14,0
6
2,0
32
Бельгия
24,0
11
9,0
12
8,0
19
9,0
6
Болгария
22,0
13
9,0
14
3,0
33
3,0
31
Хорватия
18,0
18
4,0
28
11,0
11
5,0
21
Кипр
5,0
33
5,0
27
16,0
4
7,0
И
Чешская
Респу­блика
45,0
1
9,0
8
7,0
22
9,0
8
Эстония
26,0
9
9,0
11
9,0
14
7,0
13
Острова Фаро
6,0
30
1,0
35
8,0
21
3,0
30
Финляндия
8,0
28
3,0
31
10,0
12
7,0
12
Фран­ция
31,0
5
11,0
2
12,0
9
15,0
3
Германия
20,0
15
8,0
17
11,0
10
3,0
29
Греция
6,0
31
5,0
26
9,0
16
4,0
24
Венгрия
13,0
24
7,0
22
8,0
20
9,0
7
Ислан­дия
9,0
27
5,0
25
4,0
31
7,0
16
Ирландия
20,0
16
10,0
7
15,0
5
3,0
28
Остров Мэн
34,0
2
16,0
1
17,0
1
7,0
10
Италия
23,0
12
9,0
13
5,0
28
10,0
5
Латвия
18,0
19
11,0
3
13,0
7
4,0
23
Литва
18,0
20
7,0
20
3,0
34
16,0
2
Мальта
13,0
25
9,0
15
16,0
2
5,0
18
Монако
28,0
7
10,0
5
8,0
18
12,0
4
Нидер­ланды
28,0
8
7,0
19
6,0
26
7,0
15
Норвегия
6,0
32
3,0
32
7,0
24
4,0
25
Польша
16,0
22
7,0
21
6,0
27
18,0
1
Порту­галия
13,0
26
6,0
23
4,0
30
6,0
17
Румы­ния
4,0
34
3,0
33
4,0
32
4,0
26
Россия
19,0
17
5,0
24
7,0
23
2,0
34
Сло­вацкая
респу­блика
32,0
4
9,0
9
13,0
8
5,0
20
Словения
22,0
14
8,0
16
16,0
3
5,0
19
Швеция
7,0
29
4,0
30
9,0
17
7,0
14
Швейцария
33,0
3
7,0
18
9,0
15
8,0
9
Украина
14,0
23
4,0
29
3,0
35
4,0
27
Объединенное
Коро­левство
29,0
6
9,0
10
9,0
13
2,0
33
Дания
25,0
10
10,0
6
6,0
25
5,0
22
Среднее
19,0
 
7,0
 
9,0
 
6,0
 
 
Американские данные популяционного исследования 1979 г. (выборка 12686 человек в возрасте от 14 до 21 года) показывают, что 26.7% выборки употребляли марихуану и 5,5% - кокаин в течение 30-ти дней, предшествующих опро­су (данные по другим веществам отсутствуют)[32]. Данные 1988 г. показывают[33], что 58,9% респондентов в возрасте 18-25 лет хотя бы раз в жизни употребляли наркотики не­легально и 32,0% - в году, предшествующему опросу. Такое потребление в обществе, где поиск новых ощущений при­знается самостоятельной ценностью, вполне объяснимо стремлением молодежи к утилизации всех «преимуществ» жизни в обществе потребления.
В США, начиная с 70-х гг. реализуется целая серия ис­следований, посвященных негативным последствиям по­требления наркотических средств в рабочей среде. При этом дискурс общества потребления, разумеется, сохранен. В этих терминах основной негативный эффект наркопотре­бления видится в снижении производительности и издер­жек, которые может нести производитель (владелец).
 
Однако эти исследования дали не совсем ожидаемые ре­зультаты, противоречащие распространенному в быту мне­нию о том, что потребители алкоголя и наркотиков менее успешные в социальном плане люди[34]. Тем не менее, среди наркопотребителей наблюдается более низкая доля работа­ющих[35]. Подобная негативная корреляция была обнаружена среди женщин, демонстрирующих тяжелое потребление ко­каина, а среди мужчин - при учащении потребления нарко­тических веществ (а значит, формировании зависимости). Уровень заработной платы у таких индивидов, как правило, снижается[36].
 
Также были выявлены и другие негативные эффекты потребления: слабая связь между производственным трав­матизмом и потреблением, но только для лиц, имеющих устойчивые «проблемы» из-за потребления алкоголя и нар­котических веществ[37]. Наркопотребление достаточно четко связано с уровнем текучести кадров: оно увеличивает риск увольнения по собственному желанию и отказ от должно­сти[38].
В России эпидемический процесс роста наркопотребле­ния и наркомании оказался в поле внимания исследовате­лей с 90-х гг. XX в. В этот период был зафиксирован «взрыв» наркопотребления. Это легко объясняется, в первую очередь, с точки зрения теории маркетинга. Для развития рынков сбыта (даже если речь идет о «теневых» рынках) и создания широких потребительских масс необходимо достаточное количество товара, налаженная система дистрибьюции и стимуляция спроса. Конечно, при условии существования «железного» занавеса, в относительно стабильной эконо­мической ситуации, в обществе, где главными ценностя­ми провозглашаются не деньги и потребление, а «свобода, равенство и братство», в условиях жестко контролируемой государством экономической активности, субъектом кото­рой оно же и выступает, да еще на фоне цензуры любых со­общений средств массовой коммуникации - продвижение товара, который является социально осуждаемым и юри­дически запрещенным, практически невозможно. Совсем другое дело, когда общество дестабилизировано, меняется общественно-политический строй, открываются границы, экономическое положение страны находится на грани вы­живания, произошла полная дискредитация существующей ранее идеологии и присущих ей ценностей, государствен­ные структуры и организации демонстрируют свою недее­способность, причем все это сопровождается нарастающей аномией. Ситуация в России в 90-е г.г. XX в. характеризо­валась еще и тем, что государство не было готово к тако­му масштабу проблем, связанных с наркотизмом (как и ко многим другим проблемам, характерным для демократи­ческого общества). Система государственной наркологи­ческой помощи была ориентирована, в первую очередь, на больных алкоголизмом, поскольку распространенность наркомании в СССР была несопоставимо низка по сравне­нию с «постперестроечным» периодом. Создались условия, крайне благоприятные для распространения запрещенных товаров, ибо такая среда позволяет привлечь «подходящих» лиц для активного продвижения даже запрещенных това­ров и довести, такие товары до конечного потребителя при их помощи.
 
Таблица 6. Численность больных, взятых под наблюдение в отчетном году с диагнозом наркомания, установленным впервые в жизни
Год
Значение, чел.
Значение, на 100 тыс. населения
1992
158107
106,6
1993
148962
100,6
1994
134074
91,2
1995
137635
93,1
1996
136496
93,2
1997
132283
90,5
1998
130076
89,3
1999
121631
83,8
2000
120966
83,7
2001
113441
78,9
2002
112805
77,6
2003
134046
93,4
2004
98898
68,8
2005
95863
67,5
2006
92253
64,7
2007
84817
59,7
2008
78517
55,3
2009
77480
54,6
2010
74310
52,0
 
Несмотря на то, что Федеральная служба государствен­ной статистики Российской Федерации не публикует дан­ных о распространенности наркомании, даже по цифрам, характеризующим заболеваемость (таблица 6[39]) можно лег­ко подсчитать, что за период с 1992 г. по 2010 г. на учет было поставлено 2182660 человек. И несмотря на то, что цифры показывают убедительное снижение темпов прироста, - это по-прежнему прирост, а одним из факторов, объясняющих тенденцию к снижению темпов, можно считать не только и не столько успешную государственную политику в сфере контроля за оборотом наркотических средств и психоак­тивных веществ, сколько постепенную насыщаемость рын­ка. Вероятно, в дальнейшем эти цифры, как и во всем мире, стабилизируются.
 
Исследование, проведенное в 2007 г. на предприятиях Москвы, Санкт-Петербурга и Петрозаводска, показало, что 8,4% работников в возрасте до 35 лет употребляют наркоти­ки. По данным другого исследования, проведенного в 2007 г.[40] среди 154 компаний РФ, анализ результатов контроля трезвости работников 14 угледобывающих предприятий Кузбасса (объем выборки 30 тысяч шахтеров) на содержа­ние алкоголя, опиатов и каннабиса перед рабочей сменой и после нее выявил 1524 человека (5%) с высоким содержани­ем этих веществ в крови, из них 39,5% составил алкоголь, 44,2% - каннабис, 16,3% - опиаты. Обращает на себя вни­мание, что доля потребителей каннабиса оказалась даже выше, чем алкоголя.
 
В целом, резюмируя данные как западных, так и россий­ских исследований, можно утверждать, что наркопотребле­ние на работе, либо выход на работу с последствиями тако­го потребления - явление повсеместное и нигде не равно нулевому уровню.
 
Следует сказать, что система учета и мониторинга рас­пространенности наркопотребления и наркомании в Рос­сийской Федерации является довольно специфичной и отличается от систем, используемых в странах Европы и, например, США. В официальную российскую статистику попадают данные о больных, обратившихся за бесплатной наркологической помощью в государственные лечебно­профилактические учреждения соответствующего профи­ля и поставленные на учет. Как правило, это потребители инъекционных наркотиков, преимущественно героина. Можно предположить, что такие данные - это «верхушка айсберга». Во-первых, героиновая наркомания характери­зуется наиболее острой и тяжелой клинической картиной абстинентного синдрома, да и зависимости в целом, что делает перенесение «ломки» в нестационарных условиях сложным и болезненным. Во-вторых, бесплатно поступают на лечение уже такие потребители инъекционных наркоти­ков (ПИН), которые просто не имеют средств, чтобы пойти на платное лечение, и которые находятся в таком положе­нии, при котором приходится пренебречь фактом поста­новки на учет.
 
То, что система статистического учета дает цифры, да­лекие от реальной ситуации, подтверждают немногочис­ленные опубликованные данные. В России число учтенных случаев употребления наркотических средств с вредными последствиями за 2007 и 2008г.г. примерно в 2 раза пре­вышает число зарегистрированных случаев наркомании[41]. Другими словами, даже зарегистрированное количество случаев наркопотребления с серьезными негативными эф­фектами выше, чем уровень поступлений на лечение. По данным о деятельности наркологической службы в Россий­ской Федерации за 2008 год доля ПИН в общем числе за­регистрированных потребителей наркотиков составляет 70,8%[42]. В то же время выборочные опросные исследования демонстрируют совсем другие распределения: здесь доля инъекционного потребления никогда не превышает даже 2%-ого уровня (соответствующие данные будут приведены ниже).
 
Оценка численности ПИН с использованием косвенных методов по данным на конец 2007 г., показала, что в Санкт- Петербурге, вероятно, проживает около 74 тыс. людей, которые употребляют наркотики инъекционным путем[43]. Пред­варительная оценка численности ПИН в Санкт-Петербурге на конец 2009 г. составила уже около 100 тыс. человек[44]. По данным же, представленным СПб ГУЗ «Городская нарколо­гическая больница» в 2007 г. было зарегистрировано 9567 ПИН, а в 2009г. - 10526 ПИН[45]. Таким образом, соотношение зарегистрированных и незарегистрированных ПИН (или коэффициент латентности) составляет около 1:8—1:10[46].
 
Таблица 7. Опыт употребления наркотиков студентами СПбГУ в течение жизни и последних 30-ти дней
Наименова-ние категории шкал
Год сбора данных
Разность А-В
Разность А-С
Разность B-C
*2
2002 (А)
2006(В)
2010(С)
Абс.
ц.
%
Абс. ц.
%
Абс.
ц.
%
Δ
Досто­вер-ность разли­чия, р«
Δ
Досто­вер-ность разли­чия, р≤
Δ
Досто­вер-ность разли­чия, р≤
Значение
Досто­вер-ность разли­чия, р≤
Приходилось ли Вам когда-нибудь употреблять наркотики и/или другие похожие на них опьяняющие вещества, не назначенные врачом (включая разовое употребление и незначительное количество)?
Да,
приходилось
117
29,3
322
21,8
183
29,9
8,2
0,001
0,1
Н./зн.
-8,1
0,001
21,1
0,001
Нет, не приходилось
275
70,0
1155
78,2
429
70,1
-8,2
-0,1
8,1
Всего:
393
100,0
1477
100,0
612
100,0
0,0
0,0
0,0
Доля
ответивших
98,3
100,0
97,6
-
 
 
 
 
 
Употребляли ли Вы наркотики и/или похожие на них опьяняющие вещества не по назначению врача в предшествующие 30 дней (включая разовое употребление и незначительное количество)*
Да,
приходилось
 
22,9
 
23,6
 
16,9
-0,7
Н./зн
6,0
Н./зн
6,7
Н./зн.
3,25
Н./зн
Нет, не приходилось
 
77,1
 
76,4
 
83,1
0,7
-6,0
-6,7
Всего:
 
100,0
 
100,0
 
100,0
0,0
0,0
0,0
Доля
ответивших
29,5
21,8
28,4
 
 
 
* От числа лиц, имеющих опыт наркопотребления
 
 
Таблица 8.   Субъективная оценка числа студентов в ВУЗе, употребляющих наркотики, и легкости приобретения ПАВ
 
Наименование категории / Шкальный балл
Год сбора данных
 
Δ
t-критерий
Стьюдента
2006
Распределе-ние значений по категориям шкал, %
Распределе-ние значений по категориям шкал, %
Значение
До­стовер­ность
разли­чий
Субъективная оценка Вами числа студентов, употребляющих наркотики в Вашем Вузе
затрудняюсь ска­зать / 0
117
29,4
17,6
-4,94
0,001
больше, чем в других ВУЗах города / 1
275
2,3
-0,3
примерно такое же, как в других ВУЗах города / 2
393
28,1
-10,8
меньше, чем в других ВУЗах города/3
98,3
40,2
-6,4
Всего:
 
100,0
0
Доля ответивших
 
97,1
-
Me
 
2,0
-
X, δ
1,4
1,36
1,8
0,51
-
95% CTI
1,24
1,51
1,69
1,89
-
Легкость приобретения наркотиков в Вашем Вузе по сравнению с другими вузами
города
Затрудняюсь сказать / 0
66,1
67,8
-1,7
 
Н./зн.
Легче, чем в других ВУЗах города/1
1,5
1,1
0,4
Не легче и не труднее, чем в других ВУЗах города/2
21,3
18,6
2,7
Труднее, чем в других ВУЗах города/3
11,1
12,5
-1,4
Всего:
100,0
100,0
0
Доля ответивших
98,8
97,1
-
Me
0,0
0,0
-
X, 5
0,8
1,13
0,8
1,14
-
95% CTI
0,66
0,89
0,67
0,85
-

 По результатам исследования, проведенного среди школьников всех районов Санкт-Петербурга в 2007 году, 12% (1526 человек) опрошенных несовершеннолетних ука­зали, что пробовали наркотики (без назначения врача)[47].

Другое исследование, проведенное в декабре 2009 года в Санкт-Петербурге среди учащихся подростков в возрасте 15-16 лет[48] показало, что не менее 28,3% учащихся в воз­расте 15-16 лет имеют опыт употребления наркотических веществ. Наиболее распространенными в среде подростков 15-16 лет наркотическими средствами являются препараты конопли - их когда-либо употребляли 28,3% респондентов. Каждый десятый опрошенный подросток имеет опыт не­медицинского потребления амфетаминов («винт», «спид», «эфедрон» и др.) и галлюциногенов (ЛСД и грибы). На опыт инъекционного потребления наркотических средств указа­ли 1,4% подростков. Более половины подростков считают, что достать в городе препараты конопли и ингалянты не вызывает каких-либо затруднений.
 
По результатам сравнения трех исследований, реализо­ванных среди студентов СПбГУ в 2002, 2006 и 2010 г.г. (табл. 7), доля пробовавших наркотическое средство или ПАВ хотя бы раз в жизни составила в 2002 и 2010 г.г. - чуть менее 1/3 учащихся, а в 2006г. – около 1/4. Актуальное потребление (за месяц, предшествующий опросу) демонстрирует 22,9% (2002г.), 23,6% (2006г.) и 16,7% (2010г.) опрошенных. Значи­тельная доля студентов считает, что в СПбГУ меньше, чем в других ВУЗах города студенты употребляют наркотики (33,8% - 2006г., 40,2% - 2010г., табл. 8). Легкость же приоб­ретения наркотиков многими респондентами воспринима­ется как вполне «обычная» по сравнению с другими ВУЗами (21,3% - 2006 г., 18,6% - 2010 г.).
 

Нормы и социальный контроль асоциального и антисоциального потребления алкоголя и наркотиков

 
Поведение, демонстрируемое в связи с употреблением психоактивных веществ, является предметом регулиро­вания преимущественно культурных норм и групповых ожиданий. Характерной для общества потребления осо­бенностью социального контроля является то, что в нем, в отличие от других видов обществ (индустриального, «ком­мунистического» и пр.), на смену «жестким» формам соци­ального контроля все больше приходят формы «мягкие», реализуемые через неформальные нормы и средства мас­совой коммуникации.
В современной науке социальный контроль опреде­ляется как система средств воздействия общества и соци­альных групп на личность и малые группы с целью ре­гуляции их поведения в соответствии с социальными ценностями и нормами[49]. В северных европейских культу­рах и во многих развивающихся странах, где употребление алкоголя, в основном, были периодическим, но не ежеднев­ным, алкоголь рассматривается как вещество, наделяющее пьющего силой, в то время как в южноевропейских вино­пьющих культурах, где принято пить ежедневно, не ожи­дают каких-то изменений в поведении и ощущениях после приема алкоголя. Эти ожидания являются устойчивой куль­турной характеристикой, однако иногда могут и меняться[50].
 
Обусловленные культурой ожидания по поводу послед­ствий употребления алкоголя, как правило, отражаются в алкогольной политике государств. Если говорить о фор­мальных нормах, регулирующих потребление как алкого­ля, так и наркотиков, они, как правило, отражают проги- биционистскую (запретительную), ограничительную либо либеральную политику государств. Надо отметить, что в развитых странах, для которых характерно сложившееся общество потребления, правительства реализуют преиму­щественно ограничительную либо либеральную политику. И это не случайно. Обществу потребления, имеющему дли­тельную историю, присущи не только такие ценности как деньги, выгоды, потребление, но и такие, как рационализм, эффективность (в классическом понимании менеджмента - соотношение вкладываемых ресурсов и получаемого ре­зультата). Не случайно, именно с начала XX в. широкое раз­витие получают западные теории менеджмента. В поисках оптимизации извлечения прибыли происходит совершен­ствование технологий управления. Поэтому любые затраты на поддержание той или иной политики соотносятся с по­лучаемым эффектом. История реализации запретительной политики в США и в России, а позже и в СССР, показала на­ряду с повышением показателей рождаемости, снижением смертности, снижением негативных эффектов для здоровья общества, также экстенсивный рост социальной напряжен­ности, отравлений от некачественного алкоголя и суррога­тов и стабильный рост «теневого» оборота алкоголя.
 
В южной части Европы вина рассматриваются как по­вседневный напиток, налоги на них низкие или вообще отсутствуют, а средства массовой информации и публич­ные дискуссии, как правило, ищут алкогольные проблемы в «привнесенных» тенденциях (например, в злоупотребле­нии молодежью пивом или крепкими напитками). В странах Северной Европы от употребления алкоголя, как правило, ожидаются крайне негативные последствия, и алкоголь­ная политика, соответственно, тяготеет к запретительному полюсу. Многие общества занимают позиции между эти­ми крайностями. Общепринятым в алкогольной политике является подход «снижения вреда»: государства пытаются ограничить чрезмерное потребление алкоголя с помощью налогообложения, различных ограничений, налагаемых на условия продажи алкоголя, а также запрещая опасные виды поведения, такие как вождение в нетрезвом виде[51].
 
Потребление алкоголя явно влияет на общество в целом. Многие факты социальной жизни, связанные с потреблени­ем алкоголя, делают эту проблему одной из остросоциаль­ных. Это заболеваемость и смертность, в первую очередь, трудоспособного населения, медицинские расходы на лече­ние заболевших вследствие употребления алкоголя, соци­альное обеспечение детей алкоголиков, снижение произ­водительности труда, связанная с алкоголем преступность, что порождает значительные расходы на правоохранитель­ную систему и систему правосудия. И хотя рынок алкоголя и налогообложение алкогольной продукции весьма выгод­ны, но и затраты на устранение последствий злоупотребле­ния алкоголем высоки.
 
Правительства стран находятся в постоянном поиске эффективных и рентабельных способов контроля над алко­потреблением. Одним из наиболее эффективных способов является повышение цен на алкогольную продукцию за счет повышения налогов. Этот подход имеет дополнительное преимущество перед другими, так как прямо увеличивает государственные доходы. Недавний анализ 112 исследова­ний[52] о воздействии увеличения налогов на потребление алкоголя показал, что, когда налоги повышаются, потребле­ние идет вниз, в том числе среди пьянствующих и молоде­жи. Внедрение и соблюдение правовых норм в отношении минимального разрешенного возраста покупки и потребле­ния алкоголя является еще одним эффективным способом снижения связанных с алкоголем проблем. Установка мак­симальной концентрации алкоголя в крови для водителей и обеспечение их трезвости органами контроля дорожного движения - это эффективный и рентабельный способ со­кращения связанного с алкоголем дорожно-транспортного травматизма и смертности. Однако далеко не все страны проводят активную антиалкогольную политику. Начиная с 1999 г., когда ВОЗ впервые стала обобщать мировые данные об алкогольных политиках, только 34 страны приняли не­который тип официальной политики. Ограничения в целом коснулись регуляции алкогольного рынка и контроля трез­вости водителей, однако, в целом в мире не наблюдается отчетливого движения к превенции алкопотребления.
 
В России сегодня действует целый ряд мер по борьбе с «зеленым змием». Во-первых, минимальная стоимость водки увеличилась до 90 руб. за литр, однако водка оста­ется весьма доступной. Цена на водку с советских времен выросла примерно в 30 раз, тогда как цена на другие това­ры - как минимум в 300 раз. Если в 1990 г. на одну средне­месячную зарплату можно было купить 16,6 литра водки, то в 2009 г. - уже 87,8 литра[53] Во-вторых, законодательно введен полный запрет на употребление алкоголя за рулем («ноль промилле»). В-третьих, во многих регионах запре­щена продажа крепкого алкоголя в розничной торговле с 22 часов вечера до 10 часов утра. В-четвертых, продажа алкогольной продукции не допускается лицам, не достиг­шим 18-летнего возраста. В-пятых, запрещена реклама алкогольных напитков. Президент Российской ассоциации общественного здоровья Андрей Демин предсказывает, что дальнейшие шаги по борьбе с алкоголизмом столкнутся с жестким противодействием в парламенте: «Алкогольное лобби и иностранные производители в России очень силь­ны и беспощадны»[54].
С другой стороны, главное российское зло, - чрезмерное потребление водки, - одним лишь ценовым регулировани­ем не побороть. Известный российский факт - при ограни­чении доступности (ценовой либо физической) водки народ переходит на употребление самогона, контрафакта, техни­ческих спиртов. И пьет еще больше, чем до ограничения. В недавнем исследовании на российских данных математи­чески было показано: рост цен на любой из спиртных на­питков, доминирующих в легальном российском производ­стве (в убывающем порядке: водка, пиво и вино) приводит к сокращению его потребления. При этом наблюдается эф­фект замещения водки самогоном при росте цены на водку, а также замещения водки пивом и, наоборот, при росте цен на один из этих видов напитков[55]. В результате найденного замещения между напитками цена на водку не имеет влия­ния на общее потребление этанола. В то же время, с ростом цены на пиво и вино потребление этанола сокращается. Та­ким образом, ценовым регулированием можно ограничить потребление слабоалкогольных напитков, но не водки.
Прочие государственные запреты также легко обходятся потребителями алкоголя.
 
Алкогольный рынок обеспечивает доступность товара своему самому перспективному потребителю - молодежи и подросткам. Согласно результатам упоминавшегося ра­нее исследования употребления психоактивных веществ среди учащихся в возрасте 15-16 лет в Северо-Западном Федеральном округе РФ, несмотря на существующий за­конодательный запрет, более трети подростков 15-16 лет[56] (38,7%) все же приобретали в магазинах (киосках, палатках, на бензозаправках и т.п.) алкогольные напитки для свое­го собственного потребления хотя бы один раз за 30 дней, предшествовавшие опросу. Заметная доля подростков в возрасте 15-16 лет (28%) обслуживалась в барах, пабах, ре­сторанах или на дискотеках, т.е. каждый четвертый подро­сток употреблял алкогольные напитки в подобных заведе­ниях.
 
В отношении наркопотребления нормы, как формаль­ные, так и неформальные, варьируют по странам. Следует сказать, что некоторые нормы уже заложены в религии, ис­поведуемой большинством населения на территории той или иной страны. Так, например, христианство накладыва­ет запрет на потребление наркотиков, однако допускает ал­копотребление, более того - скорее формирует позитивный образ алкопотребителя, в то время как ислам более лояльно относится к потреблению наркотиков, а потребление алко­голя строго запрещает.
При попытках запретить наркопотребление с помощью норм уголовного права законодатель часто терпит неудачу. Причина здесь в том, что наркопотребитель ориентирует­ся преимущественно на неформальные групповые нормы, где наркопотребление не запрещается, а поощряется. При этом, как правило, такие потребители хорошо знают, что такое поведение находится под запретом (формальным и неформальным) в обществе, и стараются его скрывать, опасаясь не только и не столько формального наказания, сколько стигматизации. Высокая латентность наркопотре­бления - один из результатов действия социальных норм и санкций.
 
Запретительная политика обычно имеет поддержку сре­ди широких масс населения, особенно в странах с тради­ционно авторитарным режимом управления, где она будет соответствовать общественным ожиданиям. Политически это бывает крайне выгодно, но не приводит к сокращению наркопотребления. Затраты же государства на «борьбу» с наркотиками увеличиваются значительно. Недостатки та­кого подхода к контролю наркотизма можно описать так. Во-первых, такая политика в реальности наказывает только последнее звено в маркетинговой цепочке - потребителя. В отношении же наличия, дистрибьюции и «продвиже­ния» товара государство оказывается бессильным. Напри­мер, если посмотреть доклады УНПООН за 2010 и 2011 г.г., видно, что объемы рынка оцениваются в тысячи и десятки тысяч тонн в зависимости от типа наркотических средств, а объемы изъятия - в сотни и тысячи тонн, соответственно. То есть изымается на порядок меньше и никогда не прибли­жается к таким долям, как четверть, треть и т.д. Основной рыночный фактор (предложение) крайне плохо поддается государственному контролю.
 
Можно предположить, что при прогибиционистском подходе удается повлиять на спрос. Однако даже без коли­чественной оценки эффективности (которая обычно по­казывает, скорее, отрицательный эффект) такое предпо­ложение не выдерживает критики. Известно, что основной группой «риска» для первых проб является молодежь. За­преты на эту возрастную группу влияют плохо, более того, если учесть тягу к экспериментированию и ориентацию на сверстников, как на референтную группу (реакция груп­пирования - по А.Е. Личко), то ожидать высокой действен­ности запретов не приходится. Другими словами, на во­влечение в наркопотребление такая политика практически не влияет, зато высоко репрессивна к тем, у кого уже сфор­мирован устойчивый поведенческий паттерн в отношении потребления наркотических средств. Содержание же нар­копотребителя, например, в пенитенциарных учреждениях обходится достаточно дорого. Численность этой группы в населении, по результатам соответствующих исследований, достаточно высока. Подобные меры выглядят весьма со­мнительно с точки зрения последующей социальной адап­тации наркопотребителя. Скорее наоборот, они усилива­ют вероятность последующего проявления девиантного поведения, ориентированного на уже усвоенные в местах лишения свободы нормы. Кроме того, такая политика спо­собствует повышению латентности данного явления, что негативно сказывается на возможности контроля преступ­ности среди потребителей наркотиков (преимущественно ПИН) и роли ПИН в распространении социально опасных заболеваний. Рассчитывать на спонтанное прекращение приема наркотиков тоже не приходится, поскольку хорошо известно, что обязательным условием для успешного лече­ния наркоманий является сформированная личная мотива­ция потребителя. Поэтому обычно, как только потребитель выходит из тюрьмы, он сразу начинает потреблять снова, даже если прекращал употребление в период лишения сво­боды.
 
Либеральная политика рассматривается и возникает как ответ на запретительную политику[57]. Она подразуме­вает, что запрет осуществляется ради существования и без­опасности других людей и общества в целом, но с учетом степени распространенности запрещаемого явления[58]. Го­сударство принимает факт, что наркопотребление демон­стрирует значительная часть общества, значит, имеет место распространенность разрешающих неформальных норм. Отсюда перспективы противодействия наркопотреблению выглядят весьма сомнительно.
 
Наиболее показателен опыт реализации либеральной политики в Нидерландах. Многочисленные исследования демонстрирует ее достаточно высокую эффективность в отношении опиатов. После декриминализации не было ни­какого существенного изменения в употреблении каннаби­са[59]. Как видно из таблицы 5, уровень распространенности потребления каннабиса в Нидерландах по сравнению с дру­гими странами Европы соответствует лишь 8-му ранговому месту.
 
Для сегодняшней России характерна последовательная реализация прогибиционистского подхода. Несмотря на его низкую эффективность, Российская Федерация продол­жает его придерживаться[60]. Здесь уместно говорить о том, что именно отсутствие развитого общества потребления сформировало такие «благоприятные условия» для мало­эффективной государственной политики, причем не только в отношении наркотизма, но и других видов девиантного поведения. Во время существования СССР имелись закры­тые границы, идеологический диктат, жесткая цензура, то­тальный упадок наук, занимающихся изучением человече­ского поведения, полное отсутствие частной инициативы в экономике, отсутствие заинтересованности людей в повы­шении эффективности работы. Государство сформировало систему контроля, вполне соответствующую официальной деологии, но имеющую довольно слабую связь с реально­стью. И если в условиях «советского» наркорынка эта си­стема еще как-то справлялась со своими задачами, под­держивая видимость эффективной работы, то в условиях становления российского общества потребления, с его ла­виной стремительно растущего предложения, она нагляд­но продемонстрировала недееспособность, усугубленную типичными крепостническими и «социалистическими» социальными нормами, такими как работа, не ориентиро­ванная на результат, безответственность, трата средств без оценки эффективности, воровство, коррупция, игнориро­вание реальности в угоду искусственным идеологическим конструктам. Другими словами, в отношении социального контроля потребления опьяняющих веществ в условиях со­временной России основная сложность заключается уже не столько в становлении общества потребления, сколько в его недостаточно развитом уровне.
 
Так, например, в странах с развитым обществом по­требления апробацией и внедрением успешных методов и моделей профилактики наркотизма занимаются частные коммерческие и некоммерческие организации, показав­шие успех в конкурентной среде, в тесном сотрудничестве с научными институтами при довольно мощной финансовой поддержке со стороны государства при обязательном под­тверждении их эффективности исследовательскими дан­ными в достаточном объеме.
В России же, где по-прежнему функционирует система государственной наркологической помощи, эффективность которой составляет 5,14%[61], министр здравоохранения и социального обеспечения Татьяна Голикова сообщает, что «в этом году <2011 > из федерального бюджета выделены средства на модернизацию данной службы в размере 288 млн. рублей»[62]. Данные же о полной стоимости содержания такой системы на сайте Министерства здравоохранения и социального обеспечения отсутствуют. Голикова также от­мечает, «что сегодня Россия, пожалуй, единственная страна в мире, которая представлена такой разветвленной сетью учреждений, оказывающих наркологическую помощь. Се­годня в систему входят 138 наркологических диспансе­ров, которые имеют 115 стационарных отделений. В 1856 медицинских учреждениях существуют наркологические кабинеты и отделения, в том числе 277 для несовершен­нолетних». И вся эта сеть поддерживается на средства на­логоплательщиков. Ни одна развитая страна мира не име­ет государственной наркологической службы, и не только потому, что это дорого, а потому, что в условиях общества потребления это, в первую очередь, неэффективно. Поэто­му на фоне декларируемого финансового дефицита, отто­ка кадров из отрасли, «подушевой» системы российского государственного финансирования, заявления наркологов, занимающих руководящие позиции в государственной си­стеме наркологической помощи, о том, что принудительное лечение будет давать сколько-нибудь хороший результат[63], выглядят как хотя и неадекватные, но вполне закономер­ные и соответствующие современной российской управ­ленческой культуре. Однако если государственная система наркологической помощи в России будет расформирована, совершенно очевидно, что реализовывать соответствую­щие функции будет попросту некому. Уровень развития ин­ститутов гражданского общества, а также малого и среднего бизнеса, характерных для развитых обществ потребления, в нашей стране до сих пор не высоки.
 

Рынок асоциального и антисоциального потребления алкоголя и наркотиков

 
Хотя культуры и различаются в своих дефинициях пове­дения, связанного с употреблением алкоголя, производство и маркетинг алкогольной продукции более единообразны вследствие сходного уровня индустриализации в разных странах и действия процессов глобализации. Возросшая конкуренция между производителями в США и Европе, а также возросший государственный контроль продаж ал­коголя привели алкогольную индустрию к необходимости поиска новых рынков сбыта. Настоящим золотым дном для них явились страны бывшего СССР после демократических реформ, и прежде всего Россия - страна огромная и ориен­тированная на потребление больших количеств алкоголя. Как показал опыт не только стран бывшего СССР, но и Ки­тая, Индии, - население оказалось очень восприимчиво к продуктам, образу и жизненному стилю западного образца.
 
Западным производителям, однако, не удалось своими крепкими напитками «подвинуть» на рынке родную всяко­му русскому сердцу водку, несмотря на то, что до 1996 г. на родине водки в масштабах страны рекламировались толь­ко западные брэнды. Показателен пример одного бренда[64]: «Распутин» - «натуральный продукт из Германии». После того как водка «Распутин» стала продаваться в больших объемах, дизайн продукта вынужден был претерпеть не­мало изменений. Главный «двигатель прогресса» в данном случае - постоянные подделки продукта. «Распутин» был дороже российской водки, но завоевал большую популяр­ность благодаря широким рекламным кампаниям. Таким образом, брэнд, с одной стороны, отнимал объемы продаж российской продукции, а с другой - не мог удовлетворить ценовые предпочтения широких масс населения. Объемы подделок «Распутина» были столь велики, что владельцам брэнда пришлось менять дизайн бутылки. Теперь Распу­тин смотрел не только с этикетки бутылки, но и сверху, с кольеретки. Снова выросло потребление. Соответственно поднялось и нелегальное производство. Видя такое поло­жение дел, «Распутин» начал «подмигивать» - на бутылках появились голограммы. Народ был в восторге. Народные мстители-производители - тоже. «Распутин» тяжело вздох­нул и убрался восвояси. Так россияне разобрались с «интер­вентом».
 
Однако рынок западного «элитного» алкоголя все же на­шел в России своего потребителя. И снова пример[65]. Благо­даря рекламным кампаниям, потребление водки Smirnoffассоциировалось у покупателей с богемным образом жиз­ни, хорошими манерами, «вращением в высших сферах», респектабельностью, обеспеченностью. При этом росли продажи отечественной водки «Смирновъ». Рекламные ролики Smirnoffдемонстрировались по телевидению в прайм-тайм, а потребителю в глубинке было трудно, да и неинтересно копаться в патентной неразберихе. «Смир­новъ» покупался в основном для дружеских посиделок, праздничных застолий и личного употребления. ASmirnoffприобретался большей частью для официальных фурше­тов, церемоний, презентов в прозападно ориентированных деловых и властных кругах. Таким образом, «Смирновъ» нашел сбыт в «народных» сегментах алкогольного рынка, aSmirnoff- в «промышленных», деловых. Объемы данных сегментов алкогольного рынка отличаются в разы, разуме­ется, в пользу первого.
 
Заметную роль западные производители играют на по­стоянно растущем рынке пива. Сложившийся в 90-е гг. и продолжающийся по сей день рост «пивных тенденций» в России приносят им колоссальную выгоду. Одна из наи­более мощных возможностей маркетинга, широко исполь­зуемая производителями пива, - это способность связать пиво с эмоциями, которые вызывает дружба, успех, и даже спортивные достижения. Российское население оказалось весьма восприимчиво к усвоению самоценности бренда. В результате - никого не удивляют безапелляционные ре­кламные заявления: «Стелла Артуа. Каждая капля бесцен­на» и «Это может быть только Heineken».
Импортным производителям достаточно заявить о своем западноевропейском происхождении - и продажи в России обеспечены. Достаточно того, что «ManchesterGin&Tonic. Клубный джин Британии», a «Gordons. Всегда на­стоящий джин». Обеспеченные классы и элита находят себя в посланиях: «HennessyХ.О. Первый и единственно подлин­ный», «Martell. Выбор индивидуальностей. Искусство пре­восходства» и «Courvoisier. Есть к чему стремиться». К моло­дежи апеллирует TuborgGreen(«Двигай на вечеGREENку!»).
 
Маркетинговый опыт западных стран взят на вооруже­ние отечественным производителем алкоголя. Некоторые бренды апеллируют к историческому и культурному опы­ту алкопотребителя (со свойственным этому типу слоганов юмором): «Водка Аврора. Достаточно одного залпа», «Водка Колыма. Новый этап вашей жизни», «Водка Путинка. Лёг­ких путей не ищем!». Иные рассчитаны на взыскательного потребителя: «Водка Дипломат. Высокий статус». На рынке - колоссальный выбор наименований пива и водки («Пиво Толстяк. Свободу выбора настоящему мужику!»).
 
Рынки соблазняют молодого потребителя не только при­влекательными брендами, ассоциированными с хорошей жизнью. Успешный ход, как показали приведенные нами выше результаты исследований - это предложение нового продукта на рынке. Приведенные выше результаты школь­ных исследований показывают, что таким продуктом в Рос­сии стали сладкие алкогольные коктейли, которые нашли своего потребителя в подростковой среде. Некоторые из них так и заявляют о себе, как о новинке («Пати Микс. Для тех, кто ищет новый вкус»). В основе этих коктейлей - лю­бимые детьми соки и газировка.
 
Алкогольные компании организуют спонсорство куль­турных мероприятий для молодежи. Бары, дискотеки и клу­бы практикуют промо-акции («вторая кружка бесплатно», «шампанское девушкам бесплатно»). Как правило, бармены не наливают бесплатно воду. Разгоряченная концертом или танцем и жаждущая от этого пить молодежь вынуждена по­купать слабоалкогольные напитки (не тратить же огромные деньги на маленькую бутылочку минералки!) («Айс Дог» - жажда смоет всё!)
 
Немалая часть рекламы алкоголя перекочевала в прессу, а в последнее время активно осваивается относительно но­вое для них пространство - интернет. Американская неком­мерческая организация «Центр медиа-образования» (TheCenterforMediaEducation, 1998) проанализировала содер­жание 77 корпоративных сайтов производителей алкоголя. Из их числа 62% содержали контент, напрямую апеллирую­щий к молодежи: комиксы, популярные персонажи, музы­ка, интерактивные игры и пр.
 
Несмотря на растущее влияние западных рынков, сегод­ня большая часть потребления алкоголя в России обеспечи­вается «родными» российскими производителями: легаль­ными и нелегальными. Нелегальное производство алкоголя тесно связано с легальным: некоторые водочные заводы в две смены выпускают алкоголь с акцизными марками, а в третью, нелегальную, разливают контрафакт. «...Большие доходы от неучтенного товара, которые приносит «теневой рынок» алкогольной промышленности, в конечном счете подпитывают и коррупцию, и криминал», - говорил недав­но премьер-министр Владимир Путин[66].
 
По разным оценкам, к концу 2000-х годов доля фальши­вой водки в общероссийской статистике продаж составляла ежегодно 30—50 %, поскольку контрафактная водка намно­го дешевле легальной. В цену поллитровой бутылки вклю­чены 38 руб. 20 коп. акциза. Промышленник также должен платить НДС. Таким образом, цена поллитровой бутылки взлетает под 100 рублей, тогда как «нелегал» может про­давать свою продукцию за 40—50 рублей и получать при­быль[67]. Добавим лишь, что для потребителя дешевой водки бренд и престиж не важны.
Отмечая особенности наркорынка России, можно гово­рить о различных потребительских «нишах»: разные типы наркотиков имеют разные свойства, поэтому «ориентиро­ваны» на разные группы молодежи и «продвижение» неко­торых из них имеет свои особенности, что в полной мере учитывается производителями и распространителями.
 
Так, например, известный московский дизайнер Де­нис Симачев в интервью интернет-изданию «Афиша» от 27.12.2010, говоря об эволюции моды на образ жизни в ну­левые годы высказался так: «...появилась тема с актрисами, с какой-то более-менее богемой. С этой богемой у мужиков опять наркотики вылезли, почти как в середине девяно­стых, — уже не героиновая группа, конечно, а кокаин. Когда у жителя Москвы денег становится хоть чуть-чуть больше, чем он рассчитывал, моментально появляется кокаин». Сам Денис Симачев в 2009 г. представил коллекцию одежды, в образах которой прослеживалась «наркотическая» тема. Вот как описывает эту коллекцию один из обозревателей: «...вторым ударом стали футболки с принтом «единицы» Первого канала, как будто бы аккуратно сложенной из ко­каина... Ну, а дальше понеслось: весь диапазон радуги. Тут уж, извините, аллюзия на LSD. Собственно, эти три буквы Симачев тоже выложил на своих футболках - славянской вязью». Также в Интернете можно найти магазин модной одежды PinkCocain. В известной телепрограмме ComedyClub, шутки, откровенно подразумевающие кокаин, обыч­ное дело. Истории формирования и течения кокаиновой зависимости, которые можно найти в интернете, немного­численны. И, тем не менее, вся эта информация хорошо ил­люстрируют тот факт, что за кокаином прочно закрепился образ дорогого и «престижного» наркотика, связанного с принадлежностью к группе с определенным доходом и «бо­гемным» образом жизни. Говорить о каких-то неблагопо­лучных подростках и молодежи здесь не приходиться.
 
Кокаин, как стимулятор, довольно тесно связан с «тан­цевальной» субкультурой. «LeCocaineVirtualClub - приви­легированный доступ на крупнейшие культурно-развле­кательные события города », - так гласит один из сайтов, в нижней части страницы которого перечислены рейв-клубы (некоторые из них на данный момент закрыты) города, характеризующиеся весьма высокой ценовой категорией (без нескольких десятков тысяч рублей в некоторых из них просто делать нечего). Кстати, анализ названий этих клубов тоже весьма показателен - чего только стоит «Декаданс» и «Онегин». Последний клуб хоть и закрыт, но до сих пор в интернете можно почитать рецензии как о самом дорогом и престижном клубе-ресторане культурной столицы Рос­сии. Конечно, распространенность такого наркотика напря­мую связана с платежеспособным спросом, поэтому можно предположить его высокую концентрацию, прежде всего, в Москве и Петербурге.
Для публики «попроще» рынок наркотических средств предлагает также массу возможностей. Рейв-культура обла­дает некоторыми элементами, которые с высокой долей ве­роятности можно связать с употреблением более дешевых (чем кокаин) стимуляторов и галлюциногенов (амфетами­ны, экстази, LSD). Так, например, даже при беглом взгля­де на товары магазина клубной одежды ACIDWEAR (acid - «кислота», англ.) можно заметить необычность узоров и орнаментов из ярких, флуоресцентных красок, которые, по­смеем предположить, усиливают их визуальное восприятие при наркотическом опьянении. Рейв-фестивали, прочно занявшие рыночную нишу и ежегодно проводимые в круп­ных городах России (и не только), - «Пиратская станция», «MayDay» (который довольно долго проводился в Санкт- Петербурге ежегодно 9 мая), «Sensation», «TherapySession», «Казантип» и пр. - собирают десятки тысяч поклонников. Названия этих фестивалей также наводят на мысль о чем-то отклоняющемся и запретном - «пиратская», mayday(меж­дународный сигнал бедствия в радиотелефонной связи), «терапевтическая сессия»... Несмотря на попытки привер­женцев рейв-культуры «откреститься» от наркотиков, неко­торые их лозунги, напоминают слоган из анекдота, - «пче­лы против меда». Создается впечатление, что подобные анти-наркотические кампании создаются как противовес общественному давлению. Так, например, одна группа в со­циальной сети «В контакте» называется «На рейв без нар­котиков!!! Как сильные люди», другими словами, для того, чтобы ходить на рейв-мероприятия и не принимать нарко­тики - нужны усилия...
 
Также хотелось бы отметить и «маркетинговый ход», примененный наркодилерами в конце 90-х г.г. в Санкт- Петербурге для продвижения героина. Согласно нашему исследованию, тогда на некоторое время с рынка исчезли практически все легкие наркотики, и остался лишь героин. Причем цены на героин были искусственно занижены. В ре­зультате этого уже через некоторое время, в силу быстрого формирования зависимости от героина, этот наркотик фак­тически стал основным в Санкт-Петербурге и на Северо-Западе России[68]... Если потребление каннабиса обязательно приводит к потреблению «тяжелых» наркотиков, значит, нужно говорить о том, что порядка 20-30% (опираясь на данные исследований) молодежи с взрослением должны превращаться в 20-30% популяции, потребляющих «тяже­лые» наркотики...
 

Заключение

 
Экономически развитые страны, которые мы рассма­триваем здесь как сформированные общества потребле­ния, потребляют много алкоголя и «легких» наркотиков, но потребление это ограничено социально приемлемыми рамками благодаря традициям просоциального потребле­ния и продуманной политике контроля над потреблением. В условиях обществ потребления политика контроля над употреблением опьяняющих веществ тяготеет к мягкому, либеральному полюсу, вплоть до легализации наркотиков и назначения метадона («заместительная терапия»). Акцент делается на профилактических программах для различных групп населения, в первую очередь - молодежи. Причиной такого либерального подхода является не столько «гума­нистическая», сколько сугубо прагматическая ориентация обществ потребления. Масса западных исследований де­монстрирует экономическую эффективность данных мер, и, по-видимому, это действительно так. В России, на фоне «островкового» формирования общества потребления и то­тальной нормализации пьянства и наркотизации, политика в отношении этих видов потребления остается жестко ре­прессивной, однако и крайне малоэффективной.
 
Потребление опьяняющих веществ в России имеет куль­турные, политические и социальные предпосылки, если не к росту, то к стабильной распространенности особенно в обществе потребления, с сопутствующими ему негативны­ми медицинскими и социальными последствиями. Россия - это колоссальный и не вполне еще освоенный рынок сбыта опьяняющих веществ. При этом, с одной стороны, сложил­ся слабый государственный контроль потребления: кор­рупция, узкий спектр предлагаемых методов ограничения предложения и спроса, их тотальность, отсутствие доста­точного количества апробаций с оценкой производимого эффекта на разные группы населения, низкое качество ис­полнения, лоббирование интересов производителей и дис­трибьюторов. А с другой - недостаточный уровень развития гражданского общества, дефицит общественной дискуссии с участием профессионального сообщества, что создает благоприятные условия для наращивания и стабилизации уровня потребления опьяняющих веществ. Тенденции фор­мирования в России общества потребления способствуют этому росту посредством превалирования ценности денег и сопутствующих благ над всеми остальными ценностями. На этом фоне проводники культуры «обществ потребле­ния» (бренды, фильмы, музыка, стиль жизни), влекущие асоциальное и антисоциальное потребление опьяняющих веществ, не имеют эффективных барьеров в современной российской среде.
 
Под активные маркетинговые действия заинтересо­ванных лиц попадают дети и подростки, которые наибо­лее подвержены различным воздействиям, формирующим представления о референтных группах и атрибутике при­надлежности к ним. В обществе потребления люди опреде­ляют себя посредством вещей, которые они приобретают и которыми владеют. Паттерны потребления опьяняющих веществ все больше приобретают черты символических посланий, содержащих (конструированную) репрезента­цию собственной личности. Потребляя определенные виды опьяняющих веществ, люди заявляют о том, кто они есть или кем они хотят быть. Алкогольный и наркотический маркетинг в наибольшей степени проникает в тонкую ма­терию формирования юношеской идентичности, причем проникает таким образом, что нормализует и стимулирует потребление опьяняющих веществ.
 
Новые паттерны потребления алкоголя и наркотиков - это послания «зрелости», «сексуальности», «крутизны», «элитарности», групповой общности, и т.п. (в зависимости от вида/бренда потребляемого и контекста потребления), которые потребители адресуют обществу. Рынок и обще­ство потребления теперь диктуют способы конструирова­ния и репрезентации собственной личности посредством потребления опьяняющих веществ. Традиционные, куль­турные детерминанты потребления опьяняющих веществ в России (да и не только России) постепенно уходят на второй план. Меняется образ жизни, или, выражаясь в терминах постмодерна, «стиль жизни», а с ним и потребление опья­няющих веществ целых возрастных когорт, родившихся преимущественно в период непосредственно до, во время и после демократических реформ в России.
 
С одной стороны, трудно не согласиться с Я.И. Гилинским в том, что «потребление наркотиков и психотропных веществ, строго говоря, не входит в арсенал потребитель­ства (это не гламурно), но является следствием исключен­ности, как одного из порождений общества потребления»[69]. С другой стороны, представленный обзор показывает, что тенденции потребительства модифицируют рынок по­требления алкоголя и наркотиков, способствуют все боль­шему вовлечению в него различных категорий населения, причем с учетом их социально-демографических харак­теристик и психологических особенностей восприятия и поведения. Если говорить об алкоголе, то значительная часть населения потребляет алкоголь и так же пьянствует в традиционной для России манере, но уже в соответствии с той или иной возрастной, доходной, половой, профессио­нальной группой - можно выделить и потребителей более легких, но дешевых алкогольных напитков, либо легких и дорогих, либо крепких элитарных и пр. А вот современный уровень развития наркорынка с чертами, характерными для целой отрасли, по-настоящему стал заметен в нашей жизни вместе с получением благ общества потребления, и закрыть этот «ящик Пандоры» в ближайшем будущем пред­ставляется маловероятным...
 
Таким образом, в современной России, как об этом гово­рят приведенные выше данные, формирование черт обще­ства потребления создало новые возможности для расши­рения рынков сбыта опьяняющих веществ, формирования аддиктивного поведения, приводящих к высоким показате­лям уровней потребления алкоголя и наркотиков, со всеми вытекающими последствиями для здоровья и благополучия населения в ближайшие десятилетия.
 

 


[1]  Ильин В.И. Общество потребления: теоретическая модель и российская реаль­ность URL: http://www.hse.ru/journals/wrldross/vol05_2/ilyn.pdf, с. 2
[2] Moschis G. P., Сох D. Deviant consumer behavior //Advances in Consumer Research, 1989. Vol. 16, pp.732-737; Lyman S.M. Without Morals or Mores: Deviance in Postmodern Social Theory // International Journal of Politics, Culture, and Society, 1995. Vol. 9, No. 2, pp. 197-236.
[3]  Mills М. K., BonomaT.V. Deviant consumer behavior: a different view//Advances in Consumer Research, 1979. Vol. 6, pp. 347-352.
[4] Global Information System on Alcohol and Health (GISAH), URL: http://apps.who.int/globalatlas/default.asp
[5] WHO. Global status report on alcohol and health. WHO Press, Geneva, 2011.
[6]  Ibid.
[7] Ibid. Р.15
[8]  См.: Гурвич И.Н., Горячева Н.А., Левина О.С., Мустонен X., Одинокова В.А., Паккасвирта Т., Русакова М.М., Симпура Ю. Употребление алкоголя в России: история, статистика, психология. СПб. Изд-во СПб. ГУ, 2008.184 с.
[11]   Гилинский Я.И. Война с наркотиками или мирное сосуществование? // Про­блемы создания в Санкт-Петербурге и области реабилитационных центров для наркозависимых. (Материалы конференции). - СПб., 1998. - С. 5-6 URL: http://www.narcom.ru/publ/info/490 
[12] UNODC, World Drug Report 2011 (United Nations Publication, Sales No. E.ll. XI.10), Vienna, 2011.
[13] Организация Объединенных Наций, Управление по наркотикам и преступ­ности, Всемирный доклад о наркотиках, 2010 (резюме), URL: http://www.unodc.org/documentsmrussia/Reports/EXECUTIVE_SUMMARY_-_RU.pdf
[14] Щенин Р., Сулейманова Г. Наркобизнес - глобальная проблема XXI века // Ми­ровая экономика и международные отношения, 2006. №6, С. 50-57; UNODC, World Drug Report 2011 (United Nations Publication, Sales No. E.11.XI.10) Vienna, 2011.
[15] Березин С.В., Лисецкий К.С. Психология ранней наркомании.// Международ­ная ассоциация по борьбе с наркоманией и наркобизнесом. Самарский Государ­ственный Университет. Самарский центр практической психологии. Москва-Самара, 2000.
>[16] WHO. Global status report on alcohol and health. P.15.
[17] Leifman H. Homogenisation in alcohol consumption in the European Union // Nordic Studies on Alcohol and Drugs, 2001. Vol. 18, English Supplement.
[18] Гурвич И.Н., Горячева Н.А., Левина О.С., Мустонен X., Одинокова В.А. Паккасвирта Т., Русакова М.М., Симпура Ю. Употребление алкоголя в России: история, статистика, психология.
[19] Исследование «Изучение употребления психоактивных веществ среди уча­щихся в возрасте 15-16 лет в Северо-Западном Федеральном округе РФ», вы­полненное факультетом психологии СПбГУ при технической поддержке УНП ООН в РФ и при финансовой поддержке Правительства Финляндии и Правительства Швеции в 2009-2010 гг., Научный рук. - к.пс.н., доц. Л.А. Цветкова. Научн. конc. - д.пс.н., проф. И.Н. Гурвич. URL: http://psy.spbu.ru/international
[20] Скворцова Е.С. Комплексное социально-гигиеническое исследование употре­бления алкоголя подростками: дис.... канд. мед. наук: 14.00.33. М., 1981. 26 с.
[21]  Bobak, М., McKee, М., Rose R., Marmot М. Alcohol consumption in a national sample of the Russian population //Addiction, 1999. Vol. 94, No. 6, pp. 857-866
[22]  Голов A.A. Антиалкогольные настроения и винопитие в российском обществе // Социологические исследования в России. 1997. Вып. 2. Алкоголь-экономика-общество.- C. 17-33.
[23]  Левин Б.М. Потребление алкогольных напитков и его тенденции в посттоталитарной России. М.: ИС РАН, 1995.
[24]  Pomerleau, J., Gilmore, A., McKee, М., Rose, R., Balabanova, D. Living Conditions, Lifestyles and Health EU Fifth Framework Project, 2000-2003 Work Package # 32 (working paper No. 16): Comparative analysis of the impact of tobacco and alcohol consumption in eight countries of the former Soviet Union, Nov. 2003.
[25] Гилинский Я. Преступность в обществе потребления // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2009, №4. C.10.
[26] Гилинский Я. Преступность в обществе потребления // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2009, №4. С.10.
[27] Заиграев Г.Г. Особенности российской модели потребления некоммерческого алкоголя //Социологические исследования. №12, 2002. С. 33-41.
[28] Андриенко Ю.В., Немцов А.В. Оценка индивидуального спроса на алкоголь. - Москва: EERC, 2005.
[30]  Chairman’s Report, 2008, 12 p. URL: www.ecad.net/etc/chairmans08.pdf
[32]  Register Charles A„ Williams Donald R. Labor Market Effects of Marijuana and Cocaine Use among Young Men. // Industrial and Labor Relations Review, 1992. Vol. 45, No. 3, pp. 435-448.
[33]  Gill Andrew M„ Michaels Robert J. Does Drug Use Lower Wages?// Industrial and Labor Relations Review, 1992. Vol. 45, No. 3, pp. 419-434.
[34] Register Charles A., Williams Donald R. Labor Market Effects of Marijuana and Cocaine Use among Young Men. // Industrial and Labor Relations Review, 1992. Vol. No. 3, pp. 435-448.
[35]  Gill Andrew М., Michaels Robert J. Does Drug Use Lower Wages? // Industrial and Labor Relations Review, 1992. VoL 45, No. 3. pp. 419-434; Kaestner R. The Effect of Illicit Drug Use on the Wages of Young Adults.//Journal of Labor Economics, 1991. Vol. 9, No. 4, pp. 381-412.
[36] Kaestner R. New Estimates of the Effect of Marijuana and Cocaine Use on Wages// Industrial and Labor Relations Review, 1994. Vol. 47, No. 3, pp. 454-470.
[37]  Spicer R., Miller T., Smith G. Worker substance use, workplace problems and the risk of occupational injury: a matched case-control stud. // Journal of Studies on Alcohol, 2003. VoL 64, No 4, p. 570.
[38]  Hoffmann J., Larison C. Drug use, workplace accidents and employee turnover. // Journal of Drug Issues, 1999. Vol. 29, No. 2, p. 341.
[39]  Федеральная служба государственной статистики Российской Федерации. URL: www.gks.ru .
[40]  Влияние ВИЧ/СПИДа, злоупотребления алкоголем и наркотиками на конкурен­тоспособность компаний в России / Под рук. Литовченко С.Е., Хачатрян A.O. и др.
[41] Кошкина Е.А., Киржанова В.В. Основные показатели деятельности наркологи­ческой службы в Российской Федерации в 2007-2008 годах. // Статистический сборник. М., 2009.139 с.
[42]  Там же.
[43] Heimer R., White Е.: Estimation of the number of injection drug users in St. Petersburg, Russia // Drug Alcohol Depend, 2010. Vol. 109, No. 1-3, pp. 79-83.
[44] Отчет по итогам реализации проекта «Исследование среди «уличной» популя­ции потребителей инъекционных наркотиков в городе Санкт-Петербурге и в Ле­нинградской области». Представительство УНП ООН в России и Белоруссии, POO СПСБН «Стеллит».//М., Издательство Либра-К, 2011. 80 с.
[45] Григорьев В.А., Цейтлин Ю.Н. Абсолютные значения и интенсивные показатели заболеваемости и распространенности наркологических заболеваний в Санкт-Петербурге в 2008-2009 годах// ГУЗ «Городская наркологическая больница» СПб, 2010. URL: http://www.narcom.ru/publ/info/795.
[46] Кошкина Е.А. Современные эпидемиологические методы мониторинга рас­пространенности употребления наркотиков // Психиатрия и психофармакология. 2007. T.9. №1.
[47] Исследование проведено Санкт-Петербургским Институтом Генеральной про­куратуры в 2007 г.
[48] Исследование «Изучение употребления психоактивных веществ среди уча­щихся в возрасте 15-16 лет в Северо-Западном Федеральном округе РФ».
[49] Криминология: Словарь / Под общей ред. В.П. Сальникова. СПб.: Издательство Лань; Издательство Санкт-Петербургского университета МВД России, 1999. 256 с.
[50] Room, R„ Colins, G. (Eds) Alcohol and Disinhibition: nature and meaning of the link, NIAAA Research Monograph No. 12, DHHS Publication No. (ADM) 83-124 6 (Washington, DC, USGPO), 1983.
[51] Room R. Alcohol, the individual and society: what history teaches us//Addiction 92 (Supplement 1), 1997. pp. 7-11.
[52] WHO. Global status report on alcohol and health.
[53] Коровина И. Алкогольная «крепость» пока не сдается // «Российская газета» - Федеральный выпуск №5 262 (190) от 26 августа 2010 г.
54.  Там же.
[55] Андриенко Ю.В., Немцов А.В. Оценка индивидуального спроса на алкоголь.
[56] Исследование «Изучение употребления психоактивных веществ среди уча­щихся в возрасте 15-16 лет в Северо-Западном Федеральном округе РФ».
[57] Гурвич И.Н. Консервативный и либеральный подходы в деятельности институ­тов общественного здравоохранения России: модели превенции в условиях эпи­демии ВИЧ-инфекции // Русский журнал «СПИД, рак и общественное здоровье», 2005. Т. 9, № 3. С. 41-46.
[58] Гилинский Я.И. Запрет как девиантогенный фактор // Феноменология и профи­лактика девиантного поведения. Материалы III Всероссийской научно-практиче­ской конференции 29-30 октября 2009 г. Краснодар: Краснодарский университет МВД РФ. С.46-52. URL: http://www.narcom.ru/publ/info/817
[59] Гурвич И.Н. Консервативный и либеральный подходы в деятельности институ­тов общественного здравоохранения России: модели превенции в условиях эпи­демии ВИЧ-инфекции. С. 41-46. URL: http://www.narcom.ru/publ/info/735
[60] Гурвич И.Н.Употребление психоактивных веществ в России: методические и ор­ганизационные проблемы установления уровня и оценки динамики, 06.11.2009, URL:http://www.narcom.ru/publ/info/818
[61]    Крупицкий Е., Илюк Р., Торбан М., Хаймер Р. Наркологическая служба в Рос­сии: практики и методы глазами наркологов. Институт им. В.М. Бехтерева, Санкт- Петербург (в печати).
[62] Голикова: «На модернизацию наркологической службы из федерального бюд­жета выделено 288 млн рублей», 2011. URL: http://politobraz.ru/node/25768 .
[63] Крупицкий Е., Илюк Р., Торбан М., Хаймер Р. Наркологическая служба в Рос­сии: практики и методы глазами наркологов. Институт им. В.М. Бехтерева, Санкт-Петербург. (в печати).
[64] Письмаров А. Трезвый анализ алкогольной рекламы // Журнал «Босс», 2002. №5 URL: http://www.cfin.ru/press/boss/2002-05/29.shtml .                      
[65] Письмаров А. Трезвый анализ алкогольной рекламы // Журнал «Босс» 2002. №5. URL: http://www.cfin.ru/press/boss/2002-05/29.shtml .
[66] Коровина И. Алкогольная «крепость» пока не сдается.
[67] Чубаха И. Русским - не наливать // Росбалт, 16 июня 2009 года.
[68] Гурвич И., Русакова М., Яковлева А., Пышкина Т., Колпакова О., Полтавец И. Проблема социального здоровья населения и немедицинского употребления наркотических средств и психотропных веществ в Санкт-Петербурге и Ленинград­ской области (конец 1990-х - начало 2000-х годов). Аналитический доклад для Информационного бюро Совета Министров Северных стран в Санкт-Петербурге. СПб, 2002. URL: http://www.ecad.ru/sem02-01.html
[69] Гилинский Я.И. Девиантность в обществе потребления. // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2009. № 4. С. 9. 
 
 

 

 

Постановка проблемы

 
Асоциальное и антисоциальное поведение являются видами девиантного поведения. Они изучаются социоло­гами и психологами уже более полутора столетий, однако дискурс девиантного поведения относительно общества потребления возник с 60-х годов прошлого века. Поскольку «общество потребления - это совокупность общественных отношений, в которых ключевое место играет индивиду­альное потребление, опосредованное рынком»[1], большин­ство исследований поведения людей в контексте общества потребления было направлено на изучение потребитель­ского поведения как такового и, как правило, с целью по­вышения продаж товаров или услуг, т.е. стимулирования спроса. Это и понятно, ведь одной из главных ценностей общества потребления являются деньги. В результате вни­мание большого числа исследований потребительского по­ведения было сконцентрировано на «желательном» поведе­нии с точки зрения получения прибыли и стимулирования потребления. При этом значительно меньше внимания уде­лялось пониманию такого поведения потребителя, которое имеет негативные последствия для него самого и для обще­ства в целом.
 
Надо отметить, что такое положение дел может быть обусловлено, в том числе, противоречием, заложенным в самой системе ценностей общества потребления. С одной стороны, потребление служит источником прибыли и раз­личных выгод, и, при определенных условиях, является фактором, стимулирующим экономическое развитие. Та­кое развитие, в свою очередь, обусловливает функциони­рование и развитие других сфер общества, например, со­циальной или культурной. Но, с другой стороны, в погоне за прибылью общество имеет некоторые ограничения, при­званные нейтрализовать негативные эффекты потребления и реализовать адекватные методы противодействия этим негативным эффектам. Другими словами, в общественном устройстве на одной «чаше весов» находятся выгоды для производителя (распространителя), а на другой - негатив­ные эффекты как для потребителя, так и для его непосред­ственного окружения, и в конечном итоге - для общества в целом. В обществе потребления «чаша весов» имеет гораздо больше шансов склониться в сторону выгод в силу иерар­хии ценностей. Конечно, «крен» будет во многом зависеть от исторически сложившихся социальных норм, наличия и функционирования социальных институтов, характера государственного регулирования. Негативные эффекты общества потребления могут быть наглядно проиллюстри­рованы на примере употребления алкоголя и наркотиков. Следует отметить, что значительное число исследований потребления алкоголя и наркотиков проведенное социоло­гами, психологами, медиками и учеными других специаль­ностей не включало в себя анализа в рамках дискурса обще­ства потребления.
 
Алкоголь и наркотики, как продукт потребления, об­ладают рядом особенностей, значительно отличающих их от прочих товаров. Эти продукты обладают выраженным фармакологическим эффектом, который влияет на эмо­циональную и когнитивную сферы человека, способствует формированию болезненной зависимости от них, что на­шло отражение во многих исследованиях, посвященных негативным эффектам потребления алкоголя и наркотиков.
 
Потребление опьяняющих веществ было распростране­но задолго до формирования рыночных отношений - во­круг них сформировалась устойчивая во времени культура потребления, значительно варьирующаяся в разных стра­нах. Потребление этих веществ имеет символические, или знаковые функции, часть которых остается неизменными в течение столетий, а часть является мимолетным проявле­нием моды, отражением процессов глобализации и пр. Если же определять это явление в терминах общества потребле­ния, то спрос на опьяняющие вещества существовал давно и характерен для человеческой популяции в целом (впро­чем, и кошки любят валерьяну...).
Употребление опьяняющих веществ часто рассматри­вается как присущая человеку биологически детермини­рованная потребность. Рынки и государства манипулируют населением, с одной стороны, предлагая потребление этих веществ (поскольку это огромные прибыли), а с другой - ограничивая это потребление, поскольку негативный эф­фект от них очевиден.
 
Дискурс «девиантного поведения потребителя» возник чуть более 20-ти лет назад[2]. Девиантное поведение потре­бителя авторы определяют как поведение, нарушающее юридически зафиксированные или неформальные нормы в отношении потребления того или иного товара. «Непра­вильное» потребление влечет за собой различные огра­ничения и санкции. Следует отметить, что разграничение между желательным и нежелательным (девиантным) пове­дением потребителя является уникальным для конкретной культуры, времени или социальной среды, и может быть из­менено, как только общество введет новые правила и санк­ции. Предлагается следующая классификация поведения потребителя с точки зрения общественных норм (рис. 1).
 
Рисунок 1.       Типология поведения потребителя *
 
Требования, предъявляемые к членам общества
Поведение, регули­руемое неформальными нормами
Поведение, регулируемое формальными/юриди­ческими нормами
Желательность поведения
Нормативное
Рациональное (примеры)
Использование инструкций по применению
Сохранение энергии
Сортировка отходов
Обязательное (примеры)
Оплата товара
Выплаты по кредиту
Соблюдение правил дорожного движения
Девиантное
Неосмотрительное (примеры)
Компульсивное поведение
Злоупотребление товаром
Импульсивный шоппинг
Криминальное (примеры)
Мошенничество с кредитными картами
Магазинные кражи (шоплифтинг)
Вождение в нетрезвом виде
 
* Moschis G. P., Сох D. Deviant consumer behavior.//Advances in Consumer Research, 1989. Vol. 16, pp. 732-737.
 
Существуют и более узкие представления о девиантном поведении потребителей, когда под этим термином пони­мают исключительно поведение потребителей в магазинах, нарушающее нормы (порча имущества продавца, кража то­вара и пр.)[3]. Таким образом, ключевым для понимания девиантного поведения потребителя является категория со­циальной нормы. Исходя из содержания норм, одни формы потребления определяются как одобряемые, престижные и пр., а другие - как осуждаемые, запрещенные, т.е. девиант­ные, асоциальные или антисоциальные. Эти оценки в существенной мере зависят от конкретных исторических и со­циальных условий. Отсюда границы между просоциальным и асоциальным/антисоциальным потреблением алкоголя и наркотиков достаточно зыбки и относительны. Помимо этого, просоциальное употребление алкоголя и наркотиков с целью соответствия поведенческим нормам общности или общества в целом может перерождаться в асоциальное и даже антисоциальное в связи с развитием зависимости, криминализацией потребителя и пр. В целом, потребление алкоголя и наркотиков в большинстве случаев считается асоциальным или антисоциальным, когда оно влечет за со­бой широкий круг медицинских и социальных последствий для самого потребителя (вплоть до смерти), на фоне так называемого злоупотребления или сформированной зависи­мости, или групп, в которые он включен, вплоть до обще­ства в целом.
 
Ниже рассмотрены тенденции асоциального и антисо­циального (в меньшей мере) потребления алкоголя и нар­котиков на фоне и в контексте формирования в России «об­щества потребления».
 

Общемировые тенденции и практики асоциального и антисоциального потребления алкоголя и наркотиков

Алкоголь

Наиболее авторитетным источником для изучения тен­денций мирового потребления алкоголя является основан­ная ВОЗ специализированная Глобальная информационная система данных по алкоголю и вопросам здравоохранения, которая содержит сведения по потреблению алкоголя с 60-х гг. XX в[4]. Эта база основана на данных о продажах алкоголя населению и вероятностных оценках неучтенного потре­бления алкоголя. Приведенные ниже данные по регионам мира базируются на использовании этой системы.
 
Наиболее высокие уровни потребления алкоголя ре­гистрируются в развитых странах мира, в том числе, в за­падной и восточной Европе. Страны с высоким доходом, как правило, демонстрируют высокий уровень потребле­ния алкоголя. Однако из этого не следует, что такие страны всегда демонстрируют и высокий уровень связанных с ал­коголем проблем. Западноевропейские страны имеют одни из самых высоких показателей потребления алкоголя, но относительно низкие показатели негативных последствий его употребления. Многие восточноевропейские страны, напротив, имеют самые высокие уровни потребления, и, соответственно, высокий уровень связанных с алкоголем смертности, заболеваемости, травматизма и пр. Каждая пя­тая смерть в странах Содружества Независимых Государств (СНГ) вызвана употреблением алкоголя[5].
Мировое потребление алкоголя в 2005г. в среднем рав­нялось 6,1 литра чистого (100%) алкоголя на душу населения в возрасте 15 лет и старше. Значительную часть этого объ­ема - 28,6%, или 1,76 литра - составил неучтенный алкоголь. Неучтенный алкоголь - это алкоголь, который не облагается налогом и находится за пределами обычной системы госу­дарственного контроля, так как производится, распростра­няется и продается вне официальных каналов[6]. Неучтенное потребление алкоголя включает потребление домашних на­питков или алкоголя, произведенного нелегально, контра­бандного спирта, алкоголя, предназначенного для исполь­зования в технических или медицинских целях, алкоголя, приобретенного за границей (который регистрируется в пределах юрисдикции другой страны). Уровень потребле­ния неучтенного алкоголя в регионах мира тем выше, чем выше общий уровень потребления алкоголя (табл. 1).
 
Таблица 1.   Распределение потребления учтенного и неучтенного алкоголя на душу населения в возрасте 15 лет и старше по регио­нам, выделяемым ВОЗ и РФ, в литрах чистого спирта, 2005 г.
 
 
Регион ВОЗ
Общий уро­вень потребле­ния,
л
Потребление неучтенного алкоголя,
л
Доля неучтенного ал­коголя в общем уровне потребления,
%
Африка
6,2
1.9
31,4
Северная и Южная Америки
8,7
2,0
23,1
Восточно-средизем­номорский регион
0,7
0,4
56,2
Европейский регион
12,2
2,7
21,9
Российская
Федерация
15,7
4,7
29,9
Юго-восточная Азия
2,2
1,5
69,0
Западный тихоокеан­ский регион
6,2
1,6
26,2
Мир
6,1
 
28,7
 
Процентная доля неучтенного потребления алкого­ля возрастает в регионах с меньшим общим объемом по­требления. Общий объем потребления алкоголя является самым низким в Восточном Средиземноморье и Юго-Вос­точной Азии, т.е. регионах, где потребление самодельных или незаконно произведенных напитков составляет 56,2% и 69,0% соответственно. И во всем мире, и внутри регионов существует выраженная отрицательная связь между общим объемом потребления и долей неучтенного потребления в общем объеме потребления. Это означает, что в бедных или развивающихся странах с относительно низким уровнем потребления алкоголя, значительная его часть употребля­ется в виде домашнего или нелегального, а, следовательно, более дешевого алкоголя. В развитых странах потребление алкоголя выше, но и употребляется преимущественно ле­гально произведенный алкоголь. Российская Федерация здесь несколько «выбивается» из общемировых законо­мерностей - при высочайшем уровне потребления, она де­монстрирует и наиболее высокую (для регионов с высоким уровнем потребления) долю неучтенного алкоголя в общем уровне потребления.
 
Перейдем к конкретным практикам (моделям) потре­бления алкоголя в мире. Предпочитаемый вид алкогольного напитка, доля абстинентов среди населения, частота, разо­вая доза и обстоятельства потребления являются устойчи­выми, культурно и географически детерминированными элементами модели алкоголизации. Рассмотрим предпо­чтения тех или иных видов алкогольных напитков.
 
Если развитие торговли, процессов экспорта и импорта в XX в. значительно размыло географическую детермина­цию в предпочтении употребления того или иного вида алкоголя, то процессы глобализации размывают и куль­турную. Традиционные для европейских стран различия в предпочтении пива (в северных странах) и вина (в южной Европе) размываются. В Испании в наши дни большинство алкогольных напитков потребляется в виде пива, в то время как в Швеции - в виде вина. Другие алкогольные напитки (кроме пива, вина и крепких напитков) потребляются в ос­новном в странах Африки южнее Сахары, где уровень по­требления алкоголя в целом достаточно низок. В остальном мире, в том числе в большей части Западного полушария, в Северной Европе, многих африканских странах и Австра­лии, наиболее потребляемым напитком является пиво.
 
Вина представляют собой значительную долю потребляе­мого алкоголя в некоторых европейских странах, а также южноамериканских виноградарских странах, таких как Ар­гентина и Чили.
 
Во всем мире более 45% от общего числа учтенного ал­коголя потребляется в виде крепких напитков. Большая часть алкоголя в виде крепких напитков выпивается в Юго-Восточной Азии и Западном Тихоокеанском регионе (табл. 2). Примерно 36% от общего числа учтенного алкоголя по­требляется в виде пива. Доля пива в объеме потребления является самой высокой в Американском регионе (54,7% от общего объема учтенного алкоголя).
 
Таблица 2.    Распределение потребления учтенного алкоголя на­селением в возрасте 15 лет и старше по видам напитков, 2005 г., %
 
Регион ВОЗ
Крепкие на­питки,
%
Пиво,
%
Вино,
%
Другие,
%
Африка
12,0
34,1
5,6
48,2
Северная и Южная Америки
32,9
54,7
12,0
0,6
Восточно-средиземноморский регион
25,2
37,8
5,7
31,3
Европейский регион
34,6
37,1
26,4
2,5
Российская Федерация
63,0
33,0
1,0
3,0
Юго-восточная Азия
71,0
25,5
2,5
1,0
Западный тихоокеанский регион
54,0
35,5
3,6
6,9
Мир
45,7
36,3
8,6
10,5
 
Потребление в мире вина в процентах от общего объема учтенного алкоголя является достаточно низким (8,6%), при этом существенны доли алкоголя, потребляемого в виде вина в Европейском регионе (26,4%) и Американском реги­оне (12,0%). Напитки, кроме пива, крепких напитков и вина (например, крепленые вина, рисовое вино или другие сбро­женные напитки, изготовленные из сорго, просо, кукурузы) имеют самую высокую долю в общем объеме потребления в Африканском регионе (48,2%), и в Восточном Средиземноморском регионе (31,3%).
 
Россия на фоне мира демонстрирует наиболее высокую долю крепких напитков в структуре потребления алкоголя (63%). Выше она только в Юго-Восточной Азии (71%), где, к слову сказать, пьют (в литрах чистого спирта) в 7 раз мень­ше. При этом доля пива в России (33%) приближается, как к общемировому (36,3%), так и к общеевропейскому (37,1%) показателям. Доля вина же в структуре потребления в Рос­сии незначительна (1%).
 
В целом, в мире более половины женщин и треть муж­чин воздерживаются от употребления алкоголя. Уровни аб­стиненции наиболее низки в странах с высоким доходом и с высоким уровнем потребления алкоголя, в этих странах потребляет алкоголь подавляющая часть населения. Наи­меньшую долю трезвенников демонстрируют Европейский регион (18,9%), а также Северная и Южная Америки (21,5%), причем доля абстинентов среди женщин в этих регионах практически вдвое превышает долю абстинентов среди мужчин. Напротив, наиболее высоки уровни абстиненции мужчин в регионах с преобладанием населения мусульман­ского вероисповедания - Восточно-Средиземноморский ре­гион (87,8%) и Юго-Вост­­­­очная Азия (80,4%). В этих регионах более 90% женщин воздерживаются от употребления алко­голя, а разрыв в уровнях абстиненции между мужчинами и женщинами не столь велик, как в регионах с преобладани­ем населения христианского вероисповедания. Распреде­ление абстинентов в России на фоне общемировых законо­мерностей приближается к распределению в Европейском регионе.
 
Распространенность тяжелого эпизодического пьянства (heavyepisodicdrinking) - другая важная характеристика алкогольной культуры. В контексте данной главы она явля­ется одной из ключевых характеристик при рассмотрении девиантного, или асоциального/антисоциального потре­бления алкоголя. ВОЗ характеризует тяжелое эпизодиче­ское пьянство следующим образом: как минимум одно­кратный эпизод алкоголизации с употреблением 60 и более грамм чистого спирта за один раз за­­­­ последние семь дней. В мире около 16% из числа мужчин и около 4% женщин, по­требляющих алкоголь, практикуют тяжелое эпизодическое пьянство (табл. 3). Во всех регионах это поведение более свойственно мужчинам, чем женщинам.
 
Таблица 3.    Распространенность тяжелого эпизодического пьянства среди лиц, потреблявших алкоголь в течение последних 12 мес. по полу, в регионах ВОЗ и РФ, 2005, %*
 
Регион ВОЗ
Женщины,
%
Мужчины,
%
Африка
16.2
30.5
Северная и Южная Америки
4.5
17.9
Восточно-средиземноморский регион
17.9
24.9
Европейский регион
4.6
16.8
Российская Федерация
5,8
22,1
Юго-восточная Азия
12.9
23.0
Западный тихоокеанский регион
1.3
11.6
Мир
4,2
16,1
* Данные по РФ - за 2003 г.
 
Россия на фоне регионов мира демонстрирует один из наиболее высоких уровней пьянства (22,1% среди пьющих мужчин и 5,8% среди пьющих женщин). Более высокие по­казатели, наряду с нивелированием различий в пьянстве между мужчинами и женщинами, показывают только Восточно-средиземноморский регион (24,9% среди мужчин и 17,9% среди женщин) и Юго-восточная Азия (23% среди мужчин и 12,9% среди женщин). Однако вспомним, что эти регионы характеризуются как наиболее низким душевым потреблением алкоголя, так и наиболее высоким уровнем абстиненции, связанной с религиозными запретами. Таким образом, если жители этих регионов, преодолевая запреты, употребляют алкоголь, то это с большей вероятностью вы­льется в тяжелое эпизодическое пьянство.
 
Индекс рискованного потребления алкоголя (thepatternofdrinkingscore) - другой показатель девиантного потре­бления алкоголя. Этот показатель был разработан исследо­вателями для того, чтобы отразить, как люди пьют, вместо того, сколько они пьют. Индекс варьирует от 1 (наименьший риск) до 5 (наиболее рискованные модели потребления). Исследования показали: чем выше этот индекс, тем боль­ше для страны бремя последствий, связанных с алкоголем[7]. При этом различные модели потребления алкоголя приво­дят к разным последствиям даже при одинаковом уровне потребления. Оценка индекса производится на основе пе­речня взвешенных показателей, отражающих частоту и об­стоятельства употребления алкоголя: обычное количество алкоголя, потребляемого за однократный эпизод алкоголи­зации; употребление алкоголя по праздникам; доля эпизо­дов алкоголизации, когда потребитель достиг выраженной интоксикации; доля пьющих, кто пьет ежедневно или поч­ти ежедневно; употребление алкоголя во время еды; упо­требление алкоголя в общественных местах.
 
Немногочисленные страны демонстрируют наиболее низкий индекс рискованного потребления алкоголя -1. Это страны Южной и Западной Европы, отличающиеся высо­ким уровнем потребления алкоголя. Наиболее высокие ин­дексы рискованного потребления алкоголя (5) показывают Казахстан, Мексика, Российская Федерация, Южная Афри­ка и Украина. Здесь проявляются культурные особенности данных обществ, на которые накладываются социально-по­литические и социально-экономические характеристики, влияющие на сформированность здесь общества потребле­ния.
 
Подводя итог обзору мировых уровней алкоголепотребления, можно отметить следующие закономерности. Стра­ны со сформированным обществом потребления демон­стрируют очень высокий уровень потребления алкоголя. При этом индикаторы распространенности асоциального и антисоциального потребления (индекс рискованного по­требления алкоголя, доля практикующих тяжелое эпизоди­ческое пьянство) находятся на достаточно низком уровне. Это говорит о том, что при всех наблюдаемых масштабах, это нормативное, просоциальное потребление. Немалую роль в данном состоянии алкоголепотребления на Западе играют имеющиеся там культурные паттерны, сложившие­ся, например, в европейских странах в виде потребления за едой слабоалкогольных напитков. Таким образом, для стран с состоявшимся обществом потребления характерна следу­ющая формула потребления (или стремление к ней): «пьем много, но ведем себя прилично и не создаем излишних за­трат для государства». В России, где общество потребления только формируется, наблюдается противоположная ситуа­ция - и пьем много больше, чем в сложившихся обществах потребления, и наращиваем уровни потребления, и имеем крайне негативные последствия. Причины этого, опять же, кроются в культурных паттернах потребления. В России та­кая форма потребления алкоголя сложилась задолго до по­явления первых ростков общества потребления. Культурно специфичной для России является и модель реагирования пьянством на социальный стресс политических изменений - на этот раз 1990-х, - которые в то же время создали пред­посылки для формирования общества потребления[8]. О Рос­сии можно сказать: «Пили много, а с развитием общества потребления пить будем еще больше». Неудивительно, что Россия представляет такой интерес для западных произво­дителей алкоголя.
 
Таким образом, как просоциальные, так и асоциальные и даже антисоциальные формы потребления алкоголя, как в обществе потребления, так и вне его, по-прежнему в боль­шей степени регулируются сложившимися культурными формами потребления алкоголя, элементы которых, в том числе, содержатся в антиалкогольной политике обществ. Вероятно, общество потребления умело эксплуатирует су­ществующие культурные формы и исторические тенден­ции потребления алкоголя. Эти процессы незаметны при рассмотрении крупных статистических закономерностей, они эфемерны и скорее подлежат качественному, чем ко­личественному анализу. Ниже мы рассмотрим более под­робно, как общество потребления проникает в нормы по­требления алкоголя в России в разных группах населения и в исторической ретроспективе.
 

Наркотики

Говоря о наркотиках, следует отметить, что впервые наркотические вещества появились на легальном рын­ке в медицинских целях - для обезболивания (анестезии). Их использовали при оперативных вмешательствах еще в XIX веке. Здесь, очевидно, употребление наркотика имеет скорее позитивный эффект, нежели негативный, во вся­ком случае, он явно преобладает над последним. Поэтому определение наркотика и его эффектов было сформулиро­вано, в первую очередь, в рамках медицинского дискурса. Так, ВОЗ рассматривает наркотик как любое вещество, спо­собное предотвратить или вылечить заболевание, а также улучшить физическое или психическое состояние. Это фар­макологически любое химическое вещество, которое изме­няет биохимические и физиологические процессы в тканях и организме в целом[9]. В одном из первых абзацев единой конвенции ООН о наркотических средствах от 1961 г. ука­зывается, что «применение наркотических средств в меди­цине продолжает быть необходимым для облегчения боли и страданий»[10]. Отсюда ясно, что в данном случае потреби­тельские свойства продукта полезны для общества.
 
Однако в том же определении ВОЗ есть и вторая часть, где наркотики определяются как вещества, которые упо­требляются и в немедицинских целях, в том числе с целью получения психоактивного эффекта, а также вводится по­нятие «незаконного» и «немедицинского» потребления.
Строго говоря, именно психоактивная составляющая является тем уникальным свойством наркотика, который вызывает либо позитивный, либо негативный эффект. С этой точки зрения, и алкоголь и табак также являются наркотиками. Однако в наше время именно в отношении наркотиков мы наблюдаем довольно серьезный перечень запретов в виде формальных и неформальных норм. Здесь необходимо сказать о юридическом критерии: наркотиком является такое психоактивное вещество, немедицинское потребление которого либо вообще потребление, находит­ся под формальным запретом. И, кроме международной конвенции ООН о наркотических средствах, в большинстве стран мира есть документы, фиксирующие перечень нар­котических средств и психотропных веществ, подлежащих особому государственному контролю, либо вообще запре­ту их потребления и использования с соответствующими санкциями при их нарушениях.
 
Если рассматривать данную проблему в исторической ретроспективе, то, несмотря на давнюю историю потребле­ния наркотиков человечеством, настоящую проблему они начали представлять в XX веке и именно в связи с развити­ем капитализма и становлением общества потребления. Известно, что героин с конца XIX в. и в течение довольно про­должительного периода можно было приобрести в аптеках. Производился он заводским способом небезызвестной и сегодня фармацевтической компанией. Кокаин добавлялся в Кока-Колу (о чем, собственно, и говорит её название), что, безусловно, подтверждало ее рекламный слоган - «бодря­щий вкус». И, тем не менее, уже ко второй половине XX в. трудно было найти страну, в которой эти вещества не были бы под запретом. Именно широкая распространенность и длительность потребления различных наркотических ве­ществ позволила оценить размах и глубину негативных эффектов распространяемой наркосодержащей продукции. Однако добившись широкого признания наркосодержаще­го продукта потребителем, снизить его потребление стано­вится по-настоящему сложным делом. Здесь встает вопрос: почему же при выводе новых продуктов на рынок, компа­нии не удосужились проверить эффекты, связанные с по­треблением продаваемого ими продукта, особенно, когда речь шла о фармацевтических компаниях? И почему госу­дарство допустило это? В контексте общества потребления ответ следует искать в присущих ему ценностях, разделяе­мых представителями государственных структур.
 
В связи с получившим широкое распространение (в исторической ретроспективе) потреблением наркотиков, уместно говорить об этом как об особом общественном явлении. Наркотизм - это «социальный феномен, выра­женный в относительно распространенном, статистически устойчивом потреблении частью популяции наркотических (или иных токсических, психотропных) средств, влекущем определенные медицинские (заболевание наркоманией) и социальные последствия»[11].
 
Согласно последним данным Управления по наркоти­кам и преступности ООН[12] (УНПООН), можно говорить о том, что за последние два десятилетия мировой уровень потребления наркотических средств практически стабили­зировался, хотя данные показывают незначительный рост в абсолютных цифрах. Выраженное в долях от численности населения число потребителей наркотиков составляет по­рядка 5% населения.
Производство наркотиков несколько сократилось за по­следние годы. Так по данным доклада УНПООН за 2010 г.[13]:
 
? общая площадь культивирования опийного мака во всем мире сократилась в 2009 году до 181400 га (-15,0% по сравнению с 2008 г.), или на 23% по сравнению с 2007 г.;
 
? одновременно с сокращением площади культивиро­вания общемировой объем производства опия уменьшился с 8890 т в 2007 г. до 7754 т в 2009 г. (-3,0%), а потенциальный объем производства героина сократился с 757 т в 2007 г. до 657 тв 2009 г.;
 
? общая площадь культивирования коки во всем мире сократилась в 2009 г. до 158 800 га (5,0%), т.е. на 13,0% по сравнению с уровнем 2007 г. или на 28,0% по сравнению с уровнем 2000 г.;
 
? предполагаемый общемировой объем производ­ства кокаина сократился с 1024 т в 2007 г. до 865 т в 2008 г. (-16,0%), а общемировой объем производства свежего ли­ста коки уменьшился в 2009 г. на 4,0% (на 14,0% за период с 2007 по 2009 г.).
 
Однако с 1998 г. общемировой потенциальный объем производства опия вырос в 2009 г. с 4346 т до 7754 т (78,0%), кокаина - с 825 т до 865 т (5,0%). В отношении же канна­биса и стимуляторов амфетаминового ряда имеются лишь весьма общие оценки объема производства. Так, в 2008 г. производство растительной массы каннабиса составляло от 13000 до 66100 т, смолы каннабиса - от 2 200 до 9 900 т. Объем изготовления препаратов амфетаминовной группы лежал в диапазоне от 161 до 588 т, а объем изготовления наркотиков, поступающих на рынок под маркой «экстази», составил от 55 до 133 т.
 
В целом можно говорить о том, что показатели оценки спроса являются более точными, нежели оценки предложе­ния, а рост последнего, вероятно, объясняется изменением и развитием методов оценки предложения, либо, что тоже вероятно, снижением качества работы контролирующих структур.
 
В денежном выражении в 2000-х годах рынки сбыта оце­ниваются в сотни миллионов, а то и в десятки и даже сотни миллиардов (!) долларов[14]. Другими словами, наркобизнес приносит колоссальные прибыли. Следует также отметить и такое качество рассматриваемого нами товара, как его позитивный эффект для потребителя (ощущения, эмоции) уже с первой пробы, в то время как его негативные эффек­ты начинают осознаваться только тогда, когда уже фактиче­ски сформирована зависимость. Это значительно упрощает его «продвижение»: достаточно единичных первых проб, в дальнейшем потребитель становится «постоянным» клиен­том», в общем-то, без дополнительных усилий.
 
Следует отметить, что наркотики, как продукт, различа­ются как по своему действию на психику человека, так и по длительности потребления, необходимого для формирова­ния болезненной зависимости, проявлениям абстинентно­го синдрома, и собственно негативного эффекта для здо­ровья и социальной жизни человека и общества в целом[15]. Например, последствия для здоровья и социальной жизни индивида при потреблении инъекционных наркотиков бо­лее тяжелые, чем от марихуаны. Несмотря на постоянную интоксикацию, индивид может сохранять свой социаль­ный статус, быть успешно включенным в социум. То же самое можно сказать и о негативных эффектах для обще­ства. Расходы на медицинскую помощь потребителей инъ­екционных наркотиков (ПИН) несопоставимы с расходами на медицинское обслуживание потребителей наркотиков, употребляемых не инъекционно. Также с большой долей уверенности можно предположить, что именно ПИН чаще демонстрируют криминальное поведение, причем тяжесть совершаемых ими правонарушений выше. Они представ­ляют собой большую угрозу в отношении распространения таких заболеваний как ВИЧ/СПИД, гепатиты B-C-D-Eи ин­фекций, передающихся половым путем. Именно поэтому в ряде стран введено в речевой и юридический оборот поня­тие «легкого» наркотика - по критерию «тяжести» наноси­мого вреда индивиду и обществу. Параллелизм в актуализа­ции проблем наркопотребления и формированием обществ потребления в ряде развитых стран в XX в. объясняется, по-видимому, тем, что присущие обществу потребления гедонистические ценности порождают соответствующие потребности и в тех социальных группах и даже обществах, где адекватное удовлетворение подобных потребностей не­возможно, в первую очередь, по экономическим причинам. И здесь злоупотребление ПАВ выполняет определенную за­местительную функцию.
 

Общемировые и российские тенденции в потреблении алкоголя

 
В последние два десятилетия как европейское, так и ми­ровое потребление алкоголя на душу населения остается стабильным на уровне около 4-6 литров чистого алкоголя, отличаясь относительной стабильностью во всех регионах[16]. Рассматривая тенденции потребления различных видов ал­когольных напитков, ВОЗ отмечает, что пиво в последние годы потеснило былое господство крепких напитков, что мало повлияло на общий показатель потребления алкоголя, выраженный в литрах чистого спирта. Рост потребления ал­коголя в 2000-х г.г. можно отметить только в африканском регионе и Юго-Восточной Азии.
 
Рассмотрим несколько подробнее Россию на фоне стран «родного» европейского региона. На сегодняшний день глу­бокий анализ процессов потребления выполнен для стран Евросоюза, представляющих для нас интерес как «совокуп­ность обществ потребления». В послевоенный период в этих странах отмечаются две основные тенденции в отношении потребления алкоголя[17]. Во-первых, это стабилизация уров­ня его потребления. Так, уровень потребления алкоголя воз­растал в течение трех десятилетий после окончания Второй мировой войны, в 80-х г.г. наблюдалось некоторое сниже­ние, а в 90-х г.г. этот уровень стабилизировался. Во-вторых, это некоторая гомогенизация предпочтений алкогольных напитков (вина и крепкие напитки становились менее предпочитаемы, пиво - более предпочитаемо; в целом го­могенизация происходила за счет снижения потребления вина в странах юга Европы). Наблюдаются также тенденции «омолаживания» статистической группы потребителей ал­коголя. Исследователи называют следующие причины на­званных тенденций: глобализация и интеграция европей­ских экономик (и, соответственно, алкогольных рынков), гармонизация политических реформ, культурная диффу­зия как следствие возрастания процессов коммуникации между странами. Отмечается также и определенный успех мер государственного контроля алкопотребления в странах Евросоюза.
 
Конечно, различия между странами ЕС в уровне и харак­теристиках потребления алкоголя по-прежнему существенны благодаря складывавшимся веками традициям потре­бления и различиям в алкогольной политике.
 
Россия, после некоторой стабилизации уровня потребле­ния алкоголя в послевоенные годы, за последние 30 лет пе­режила неоднократные драматические изменения в уровне потребления алкоголя, тесно связанные с протекающими в стране социально-политическими и экономическими про­цессами. Исторические тенденции в потреблении алкоголя россиянами нами уже подробно рассматривались ранее[18]. Скажем лишь, что все эти изменения сопровождались рез­ким ростом социальной дифференциации населения при явном увеличении слоя «социально исключенных», где вы­соко значение стресса социальных изменений. Отметим наиболее важные для рассмотрения асоциального и анти­социального потребления алкоголя в России моменты, свя­занные с процессом формирования общества потребления. В советский период наблюдался устойчивый рост потре­бления алкоголя, несмотря на постоянное ужесточение мер государственно-правового и экономического контроля. Во все годы Советской власти и много позже, после периода проведения либеральных реформ, модель алкоголизации населения мало менялась. Ее характеризовали предпочте­ния крепких алкогольных напитков слабым, эпизодическое пьянство, сопряженное, как правило, с выходными днями, высокие разовые дозы алкоголя, обращение к самогону как дешевому и качественному заменителю водки в пе­риоды ценового и физического ограничения доступности последней. Основная особенность российского паттерна алкоголизации заключается в глубокой интегрированности алкопотребления в социальную жизнь. Это выражается в практически тотальной пермиссивности (вседозволенно­сти, терпимости) потребления алкоголя.
 
На рис. 2 представлено употребление алкоголя в России в литрах чистого спирта отдельно для каждого вида алко­гольных напитков. Видно, что в 60-х гг. и до начала 80-х гг. наблюдалось устойчивое плато потребления алкоголя, в котором вино занимало второе после крепких напитков, место. Антиалкогольные меры 80-х годов XX в. не только снизили потребление алкоголя всех видов, но и полностью уничтожили, как показывают данные последующих лет, по­требление вина.
 
Рисунок. 2          Уровень учтенного потребления алкоголя российским населением в возрасте 15 лет и старше, л абс. спирта, по видам напитков*
 
— Все виды напитков
 
— Пиво
 
— Вино
 
— Крепкие напитки
 
* См.: Global Information System on Alcohol and Health (GISAH),
 
Демократические реформы 90-х гг. привели к резкому росту, прежде всего, потребления крепких напитков. В кон­це 90-х - 2000-х г.г. обнаруживается рост потребления пива и благоприятная для России тенденция снижения уровня потребления крепких напитков. Общий же уровень потре­бления алкоголя при этом в 2000-х г.г. остается высоким, с тенденцией к дальнейшему росту (благодаря пиву).
Таким образом, видно, что общемировая пивная тен­денция захватывает и Россию, однако в плане объема по­требляемого чистого спирта Россия «не сдает» свои «тради­ционные» позиции.
 
Далее мы попытаемся ответить на вопрос, какие группы населения и в силу каких традиций употребляют названные алкогольные напитки и обеспечивают российский «размах» алкоголепотребления.
 
Молодежь в результате интенсивно протекающих про­цессов социализации оказывается наиболее чувствитель­ной к новым ролевым моделям. Желание быть «успешным» выливается в конформизм, определяющий внешний вид, лексикон, способ проведения свободного времени и пр. Алкогольный брендинг эксплуатирует близкие молодежи темы секса, спорта и жизненного успеха. Поэтому молодежь рассматривается как группа населения, наиболее чувстви­тельная к тенденциям общества потребления. Свой нега­тивный вклад вносят и средства массовой информации. Это либо непрямая (замаскированная) реклама определенного «гламурного» стиля жизни, подразумевающего употребле­ние определенных марок алкогольной продукции (вече­ринка в стиле К), либо прямое их продвижение (например, коньяк «Народный»).
 
В нашем распоряжении имеются результаты опроса сту­дентов Санкт-Петербургского университета, проведенного в 2006 г. на выборке объемом 1476 чел. Респонденты пред­ставлены молодыми людьми в возрасте до 19 лет (59,2%) или же от 20 до 24 лет (40,1%); две трети - девушки. Это мо­лодежь 1982-1989 гг. рождения, чье детство пришлось на «разгар» демократических реформ в России.
 
Доля абстинентов среди студентов достигает 16%. Пер­вая проба алкоголя среди обследованного контингента со­стоялась, как правило, в возрасте 11-13 лет (29%) и 14-16 лет (42%). Из числа пробовавших алкоголь 98% употребляли его и в течение последнего года. Наиболее распространенным видом алкогольного напитка среди употреблявшихся за последний год было вино (91%), менее популярными были пиво (68%) и крепкие напитки (61%).
 
Если рассмотреть частоту употребления каждого из на­званных видов алкоголя, то наиболее часто студенты упо­требляют пиво, однако в небольшой разовой дозе, несколь­ко реже по частоте, но в больших дозах употребляется вино. Крепкие напитки употребляются редко, но в достаточно больших разовых дозах, хотя и меньших, чем вино. Годовой уровень потребления (по медиане) достигает 2,8 литра аб­солютного алкоголя на душу. Большая часть алкоголя выпи­вается в виде пива (0,75 литра) и вина (0,7), меньшая (0,36) - в виде крепких напитков.
Среди социальных исходов алкоголизации наиболее распространенными были прогулы на работе или по месту учебы - 22%, и конфликты в семье - их испытали 13%.
 
Таким образом, модель потребления алкоголя россий­скими студентами сегодня приближается к общеевропей­ской и выражается в относительно редком отказе от упо­требления и предпочтении слабоалкогольных напитков. Обращает на себя внимание популярность вина - напитка в России в целом мало потребляемого. Если говорить о ха­рактере этого потребления, то, конечно, оно социальное, умеренное, о чем свидетельствуют его слабовыраженные негативные последствия.
 
Данные исследования, проведенного в Северо-Западном регионе России в 2009 г. среди учащихся 1993 года рож­дения демонстрируют еще более «современные» тенденции алкоголепотребления[19]. Базу этого исследования составили 8626 учащихся, из них 3977 мальчиков (46,1%) и 4649 де­вочек (53,9%). Доля абстинентов среди 15-16-летней моло­дежи составила 8,3%. Причем их несколько больше среди мальчиков.
 
Средний возраст первой пробы любого алкогольного напитка у опрошенных подростков составил 12,5 лет. В те­чение последних 12 месяцев употребляли какие-либо алко­гольные напитки большинство респондентов (80%), причем девочки значимо чаще по сравнению с мальчиками (83% и 76% соответственно, р<0,001). Распространенность употре­бления любых спиртных напитков за предшествовавшие опросу 30 дней составила 59,6%. Наиболее популярным на­питком за месяц, предшествующий опросу, является пиво (рис. 3). Далее следуют шампанское, алкогольные коктейли (7-9% абс. спирта), сухое вино. Наименее распространено употребление крепких напитков.
 
Рисунок. 3.   Структура потребления алкогольных напитков школьниками Северо-Запада России за предшествующий опросу месяц (2010 г.), %  *
Пиво
Шампанское
Алкогольные
коктейли
Вино
Крепкие
алкогольные
напитки
(Все - Мальчики - Девочки)
 
* См.: Global Information System on Alcohol and Health (GISAH),
 
Мальчики чаще девочек предпочитали пиво и крепкие напитки, девочки чаще мальчиков - вино, коктейли и шам­панское. Систематические потребители алкоголя (опреде­ляемые в рамках данного исследования как лица, потре­блявшие алкоголь 10 или более раз за последние 30 дней перед проведением опроса) составили 13,7% (16,6% среди мальчиков, 11,2% среди девочек). Тяжелое эпизодическое пьянство (употребление больших доз алкоголя более 3-х раз за последний месяц) наблюдалось у 8,7% подростков (9,6% и 7,1% у мальчиков и девочек соответственно).
 
Наиболее частым среди подростков неблагоприятным социальным исходом алкоголепотребления являются се­рьезные проблемы с родителями (17,0%), драки (14,1%), серьезные проблемы с друзьями (11,1%), проблемы с мили­цией (8,3%), половая связь, о которой приходилось жалеть (7,0%).
 
В этом исследовании обращают на себя внимание следу­ющие тенденции, еще недавно нетипичные для российско­го алкоголепотребления.
Во-первых, популярность алкогольных коктейлей, что целиком и полностью является заслугой алкогольного рын­ка эпохи общества потребления. Во-вторых, то, что уровни алкоголизации девочек по разным видам потребляемого алкоголя догнали и перегнали мальчиков. Это говорит о размывании традиционных культурных паттернов алкопо­требления, согласно которым оно - гендерно специфичный паттерн, присущий представителям мужской части популя­ции. Причиной такого размывания следует считать транс­гендерную генерализацию социальных норм потребления. Исключение составляет устойчивая характеристика, свой­ственная мужскому поведению - эпизодическое пьян­ство, хотя девочки и здесь не сильно отстают от мальчиков. В-третьих, это высокий уровень негативных последствий пьянства, т.е. асоциального и антисоциального потребле­ния алкоголя.
 
В связи с этими исследованиями интересно привести результаты наиболее масштабного за советский период комплексного социально-гигиенического исследования употребления алкоголя подростками, проведенного Е.С. Скворцовой (1981 г.)[20]. Данные по распространенности по­требления алкоголя собирались путем опроса 3555 подрост­ков - учащихся 8-10 классов. Несмотря на методические различия, цифры говорят сами за себя (табл. 4). Доля аб­стинентов среди подростков снизилась практически втрое. Доля потребляющих алкоголь ежемесячно возросла в пять раз.
 
Таблица 4.     Классификация распространенности алкоголизации среди подростков, % (1981 г.)
 
I группа
II группа
III группа
IV группа
 
Употребление 1 - 4-5 раз в год, по праздникам, в незначитель­ном количестве
«Традиционное» употребление 10-12 раз в год по праздникам и семейным тор­жествам
Употребле­ние в группе сверстников и по традицион­ным поводам 2-3 раза в месяц
Употребление с негативными последствиями, утратой контро­ля, с частотой 1 и более раз в неделю
6,5%
53,7%
5,4%
5,9%
28,5% - абстиненты
 
Анализируя исследования 20-30-х г.г., автор отмечает, что распространенность подростковой алкоголизации по данным ее исследования совпадает с данными тех лет. Ис­ключение составляют половые различия в уровне и интен­сивности алкоголизации, которые за эти годы снизились, что объясняется эмансипацией женщин, стремлением сле­довать «мужским» моделям поведения. Исходя из представ­ленных цифр можно заключить, что нормы потребления алкоголя российскими подростками драматически измени­лись за последние 30 лет.
Перейдем к взрослому населению. Здесь также важно рассмотреть в динамике, как менялось потребление алкого­ля после демократических реформ 1990-х годов. Популяци­онные исследования говорят о том, что в этот период пьян­ство было равномерно распространено среди различных групп населения. Отсутствовали существенные различия в уровне потребления алкоголя между группами населения, выделенными на основе образования, семейного статуса, параметров материальной депривации. Более других пьян­ствовали лица мужского пола и безработные[21].
 
Мониторинг ВЦИОМ, проведенный в сентябре 1996 г.[22] показывает, что антиалкогольные настроения у населения в этот период были связаны с консервативными импульса­ми и непринятием реформ: переживанием страха перед бу­дущим и предпочтением советского образа жизни. Терпи­мость к злоупотреблению была связана с приписыванием себе мужества в непредвиденных ситуациях, предпочтени­ем свободы спокойствию и порядку, критическим отноше­нием к советскому прошлому, отсутствием пессимизма в отношении будущего.
Б.М. Левин среди основных причин роста алкоголиза­ции в период быстрых социальных перемен начала 1990- х г.г. называет девальвацию социальных навыков и норм (аномию), усиление социально-экономической дифферен­циации населения, ослабление социального контроля над алкогольной ситуацией[23].
 
Действительно, спустя несколько лет (в 2001 г.), иссле­дования показали углубление дифференциации и в уровне потребления алкоголя. Тяжелая алкоголизация была более распространена среди молодых лиц, имеющих более низ­кий социоэкономический статус, прокоммунистически настроенных мужчин, одиноких женщин и женщин, про­живающих в крупных городах[24]. Пиво и крепкие напит­ки были наиболее предпочитаемы как мужчинами, так и женщинами. Причем, чем младше были респонденты, тем более они предпочитали употреблять пиво. Молодежь обеспечила рынкам в эти годы пивной «бум»[25]. Появились «очаги» общества потребления. Как пишет Я.И. Гилинский: «Пьянство - старое российское зло - в обществе потребле­ния превратилось в символ достатка и моды («престижное потребление»): от немецкого или чешского пива для моло­дежи до французского коньяка и шотландского виски для «Middleclass» и «элиты»[26]. Основная же часть населения, как показывает опрос «Левада-Центра», довольствовалась до­ступными по цене отечественными пивом и водкой (рис. 4).
 
Рисунок. 4.      Потребление россиянами различных видов алкогольных напитков за последние 3 месяца, % (2008 г.)
 
 
Пиво (российское или стран СНГ)
Водка
Красное вино (российское или стран СНГ)
Шампанское (российское или стран СНГ)
Белое вино
Пиво (из «дальнего зарубежья»)
Коньяк, бренди (российское или стран СНГ)
Белое вино (из «дальнего зарубежья»)
Красное вино (из «дальнего зарубежья»)
Джин, ром, текила, виски
Шампанское (из «дальнего зарубежья»)
Алкогольные коктейли в банках
Коньяк, бренди (из «дальнего зарубежья»)
 
Сельская местность в 1990-2000-е г.г., как впрочем и в наши дни, далека от любых признаков общества потребле­ния. Как товары потребления, так и средства на их приоб­ретение в сельской местности ограничены. Употребление алкоголя здесь приобрело характер повседневной практи­ки. В исследовании Г.Г. Заиграева[27] половина жителей сель­ской местности Воронежской, Нижегородской и Омской областей прибегает к алкоголю не реже 4-х раз в неделю (65% мужчин и 23% женщин), более чем каждый четвертый (27%) - 2-3 раза в неделю, и только каждый пятый - 2-4 раза в месяц. Подавляющее большинство сельчан (до 80%) в по­треблении алкоголя предпочитают, в основном, самогон. От 32% до 48% наряду с самогоном периодически потребляют водку и 10-15% % - вино, брагу и другие домашние алко­гольсодержащие напитки.
Истоки распространенности самогонопотребления в сельской местности связаны больше с экономическими и правовыми аспектами государственной политики в сфере производства и реализации алкогольной продукции. При изобилии водки, реализуемой через розничную торговлю, почти две трети респондентов объясняют свое предпочте­ние самогону главным образом тем, что официальная водка слишком дорога и при нынешнем их бедственном матери­альном положении у них часто просто не хватает денег на ее покупку. Для большинства обследованных характерна повышенная интенсивность алкоголизации, как по часто­те потребления, так и по объемам потребляемого алкоголя. Наблюдаемая ситуация приближается к состоянию бытово­го пьянства или начальной стадии алкоголизма.
 
Конечно, как отмечает Г.Г. Заиграев, потребление само­гона в сельской местности носит элемент традиционного уклада. Так, предпочтение самогона коммерческой водке нарастает с возрастом респондентов. Самыми пьющими оказались обследуемые из Воронежской области. В Во­ронежской области - производителе сахарной свеклы - с давних времен и в разные периоды алкогольной политики государства изготовление и потребление самогона имело весьма широкое распространение. И ныне среди обследу­емых его доля в общем потреблении алкоголя составляет почти 83%. Описанная ситуация в обследуемых областях свидетельствует о том, что сложившиеся традиции в изго­товлении и потреблении самогона выступают в роли зна­чимого фактора широкого распространения самогоноваре­ния.
 
Таким образом, традиции российского алкоголепотре- бления поддерживают неимущие слои населения. Иссле­дователи Ю.В. Андриенко и А.В. Немцов математически подтвердили в недавнем исследовании[28], что доход имеет важное влияние на спрос на алкоголь. Высокий доход ведет к снижению потребления самогона и росту потребления водки, пива и вина, т.е. рекламируемого и целенаправленно продвигаемого на рынке алкоголя. Теперь алкоголизация становится видом общественно приемлемого потребления, т.е. соответствует нормам общества потребления.
 

Общемировые и российские тенденции в потреблении наркотиков

 
По данным доклада УНП ООН за 2010 год, во всем мире по-прежнему наиболее широко распространено потребле­ние каннабиса. По разным оценкам, общемировой показа­тель годовой распространенности потребления каннабиса среди лиц в возрасте от 15 до 64 лет составляет от 2,9% до 4,3%. Самый высокий показатель распространенности от­мечается в Океании (9,3-14,8%), за которой следует Север­ная и Южная Америка (6,3-6,6%). Согласно оценкам, во всем мире кокаин ежегодно потребляют от 15 до 19,3 млн. чело­век (показатель годовой распространенности составляет 0,3-0,4%). Самые высокие показатели распространенности отмечаются в Северной Америке (2%), Океании (1,4-1,7 %) и Западной Европе (1,5%). Опиаты в 2008 г. потребляли от 12,8 до 21,8 млн. человек (0,3-0,5 % мирового населения в возрасте 15-64 лет). Более половины всех потребителей опиатов сосредоточены в Азии. По оценкам UNODC, в тече­ние прошлого года какое-либо вещество амфетаминового ряда употребляли от 13,7 до 52,9 млн. человек в возрасте от 15 до 64 лет (0,3-1,2 % населения), включая 10,5-25,8 млн. потребителей экстази (0,2-0,6 % населения). Самые высокие показатели распространенности потребления наркотиче­ских средств, содержащих амфетамины, отмечаются в Оке­ании, Восточной и Юго-Восточной Азии, Северной Америке и Западной и Центральной Европе. В этом же докладе Рос­сийская Федерация признана вторым рынком по объемам сбыта героина.
 
О прямой связи уровня экономического развития, раз­витости потребительской культуры и уровнем потребления наркотических средств на основе этих данных мы гово­рить не можем. С другой стороны, заметен значительный рост распространенности наркотиков на протяжении про­шлого века именно в связи с развитием производственных мощностей и новыми технико-технологическими возмож­ностями, процессами глобализации, совершенствованием систем управления, в том числе логистики, дистрибьюции и средств коммуникации, которые используются не только на благо общества. Можно предположить, что основным «двигателем» распространенности, в том числе и наркоти­ческих средств, является типичный для общества потребле­ния мотив - погоня за прибылью всех участников марке­тинговой «цепочки» от производителя к потребителю. А вот способы стимуляции спроса и «популярность» наркотиче­ских средств, видимо, будут зависеть от географического расположения, культурных особенностей и общего благо­состояния страны. Так, например, для Северной Америки и Западной Европы характерны самые высокие показатели потребления кокаина - самого дорогостоящего наркотика. А сосредоточение такого количества потребителей опиатов именно в Азии объяснимо с точки зрения азиатской исто­рии и культуры. В целом же, говоря экономическими тер­минами, в условиях современности спрос на наркотические средства достаточно неэластичен, устойчивость его доволь­но слабо меняется при изменении цены, изменении струк­туры наркорынка, государственных политик в отношении наркотизма. Поэтому вне зависимости от типа экономики такой спрос с высокой долей вероятности будет насыщаться соответствующим предложением.
 
В большинстве стран Европы и США при оценке рас­пространенности наркопотребления используют опрос­ный выборочный метод. В Европе ярким примером таких исследований является TheEuropeanSchoolSurveyProjectonAlcoholandOtherDrugs (ESPAD[29]), которые проводятся с 1995 г. по настоящее время. Количество стран-участниц за период реализации возросло с 26 до 36, Россия представле­на преимущественно Москвой (с 1999 г.). Другим примером является EuropeanCitiesAgainstDrugs (ECAD[30]), исследова­ния в рамках которого проводятся с 2006 г. и охватывают 8 стран, преимущественно Северной Европы и России. В США наиболее признаны данные NationalLongitudinalSurveyofYouth (NLS-Y) проводимые ежегодно с 1979 г. по 1984 г. и в 1988 г., а также популяционные исследования NationalInstituteofDrugAbuse (NIDA).
Опрос ESPADв 2007 г. проводился среди учащихся 35 стран, средний возраст по выборке составил 15,8 лет, вы­борки формировались среди учащихся 15-16 лет по году рождения, объем выборки в каждой стране не должен быть ниже, чем 2400 учащихся. Данные исследования за 2007 г. показывают следующее[31] (таблица 5): Россия, по сравнению с другими странами Европы, не входит даже в первую де­сятку по распространенности потребления таких «тради­ционно» распространенных наркотиков, как содержащие каннабиолы. «Лидируют» Чехия, Остров Мэн, Швейцария, Словакия, Франция. Следует отметить, что в 2007 г. в России исследование реализовывалось по всей Федерации, за ис­ключением некоторых субъектов.
 
Таблица 5.           Распространенность употребления наркотических средств и психоактивных веществ по странам Европы
 
Страна
Канна-биолы
(%)
Ранг
Другие*
(%)
Ранг
Инга-
лянты
(%)
Ранг
Седа-
тики
(%)
Ранг
Арме­ния
3,0
35
2,0
34
5,0
29
0,0
35
Австрия
17,0
21
11,0
4
14,0
6
2,0
32
Бельгия
24,0
11
9,0
12
8,0
19
9,0
6
Болгария
22,0
13
9,0
14
3,0
33
3,0
31
Хорватия
18,0
18
4,0
28
11,0
11
5,0
21
Кипр
5,0
33
5,0
27
16,0
4
7,0
И
Чешская
Респу­блика
45,0
1
9,0
8
7,0
22
9,0
8
Эстония
26,0
9
9,0
11
9,0
14
7,0
13
Острова Фаро
6,0
30
1,0
35
8,0
21
3,0
30
Финляндия
8,0
28
3,0
31
10,0
12
7,0
12
Фран­ция
31,0
5
11,0
2
12,0
9
15,0
3
Германия
20,0
15
8,0
17
11,0
10
3,0
29
Греция
6,0
31
5,0
26
9,0
16
4,0
24
Венгрия
13,0
24
7,0
22
8,0
20
9,0
7
Ислан­дия
9,0
27
5,0
25
4,0
31
7,0
16
Ирландия
20,0
16
10,0
7
15,0
5
3,0
28
Остров Мэн
34,0
2
16,0
1
17,0
1
7,0
10
Италия
23,0
12
9,0
13
5,0
28
10,0
5
Латвия
18,0
19
11,0
3
13,0
7
4,0
23
Литва
18,0
20
7,0
20
3,0
34
16,0
2
Мальта
13,0
25
9,0
15
16,0
2
5,0
18
Монако
28,0
7
10,0
5
8,0
18
12,0
4
Нидер­ланды
28,0
8
7,0
19
6,0
26
7,0
15
Норвегия
6,0
32
3,0
32
7,0
24
4,0
25
Польша
16,0
22
7,0
21
6,0
27
18,0
1
Порту­галия
13,0
26
6,0
23
4,0
30
6,0
17
Румы­ния
4,0
34
3,0
33
4,0
32
4,0
26
Россия
19,0
17
5,0
24
7,0
23
2,0
34
Сло­вацкая
респу­блика
32,0
4
9,0
9
13,0
8
5,0
20
Словения
22,0
14
8,0
16
16,0
3
5,0
19
Швеция
7,0
29
4,0
30
9,0
17
7,0
14
Швейцария
33,0
3
7,0
18
9,0
15
8,0
9
Украина
14,0
23
4,0
29
3,0
35
4,0
27
Объединенное
Коро­левство
29,0
6
9,0
10
9,0
13
2,0
33
Дания
25,0
10
10,0
6
6,0
25
5,0
22
Среднее
19,0
 
7,0
 
9,0
 
6,0
 
 
Американские данные популяционного исследования 1979 г. (выборка 12686 человек в возрасте от 14 до 21 года) показывают, что 26.7% выборки употребляли марихуану и 5,5% - кокаин в течение 30-ти дней, предшествующих опро­су (данные по другим веществам отсутствуют)[32]. Данные 1988 г. показывают[33], что 58,9% респондентов в возрасте 18-25 лет хотя бы раз в жизни употребляли наркотики не­легально и 32,0% - в году, предшествующему опросу. Такое потребление в обществе, где поиск новых ощущений при­знается самостоятельной ценностью, вполне объяснимо стремлением молодежи к утилизации всех «преимуществ» жизни в обществе потребления.
В США, начиная с 70-х гг. реализуется целая серия ис­следований, посвященных негативным последствиям по­требления наркотических средств в рабочей среде. При этом дискурс общества потребления, разумеется, сохранен. В этих терминах основной негативный эффект наркопотре­бления видится в снижении производительности и издер­жек, которые может нести производитель (владелец).
 
Однако эти исследования дали не совсем ожидаемые ре­зультаты, противоречащие распространенному в быту мне­нию о том, что потребители алкоголя и наркотиков менее успешные в социальном плане люди[34]. Тем не менее, среди наркопотребителей наблюдается более низкая доля работа­ющих[35]. Подобная негативная корреляция была обнаружена среди женщин, демонстрирующих тяжелое потребление ко­каина, а среди мужчин - при учащении потребления нарко­тических веществ (а значит, формировании зависимости). Уровень заработной платы у таких индивидов, как правило, снижается[36].
 
Также были выявлены и другие негативные эффекты потребления: слабая связь между производственным трав­матизмом и потреблением, но только для лиц, имеющих устойчивые «проблемы» из-за потребления алкоголя и нар­котических веществ[37]. Наркопотребление достаточно четко связано с уровнем текучести кадров: оно увеличивает риск увольнения по собственному желанию и отказ от должно­сти[38].
В России эпидемический процесс роста наркопотребле­ния и наркомании оказался в поле внимания исследовате­лей с 90-х гг. XX в. В этот период был зафиксирован «взрыв» наркопотребления. Это легко объясняется, в первую очередь, с точки зрения теории маркетинга. Для развития рынков сбыта (даже если речь идет о «теневых» рынках) и создания широких потребительских масс необходимо достаточное количество товара, налаженная система дистрибьюции и стимуляция спроса. Конечно, при условии существования «железного» занавеса, в относительно стабильной эконо­мической ситуации, в обществе, где главными ценностя­ми провозглашаются не деньги и потребление, а «свобода, равенство и братство», в условиях жестко контролируемой государством экономической активности, субъектом кото­рой оно же и выступает, да еще на фоне цензуры любых со­общений средств массовой коммуникации - продвижение товара, который является социально осуждаемым и юри­дически запрещенным, практически невозможно. Совсем другое дело, когда общество дестабилизировано, меняется общественно-политический строй, открываются границы, экономическое положение страны находится на грани вы­живания, произошла полная дискредитация существующей ранее идеологии и присущих ей ценностей, государствен­ные структуры и организации демонстрируют свою недее­способность, причем все это сопровождается нарастающей аномией. Ситуация в России в 90-е г.г. XX в. характеризо­валась еще и тем, что государство не было готово к тако­му масштабу проблем, связанных с наркотизмом (как и ко многим другим проблемам, характерным для демократи­ческого общества). Система государственной наркологи­ческой помощи была ориентирована, в первую очередь, на больных алкоголизмом, поскольку распространенность наркомании в СССР была несопоставимо низка по сравне­нию с «постперестроечным» периодом. Создались условия, крайне благоприятные для распространения запрещенных товаров, ибо такая среда позволяет привлечь «подходящих» лиц для активного продвижения даже запрещенных това­ров и довести, такие товары до конечного потребителя при их помощи.
 
Таблица 6. Численность больных, взятых под наблюдение в отчетном году с диагнозом наркомания, установленным впервые в жизни
Год
Значение, чел.
Значение, на 100 тыс. населения
1992
158107
106,6
1993
148962
100,6
1994
134074
91,2
1995
137635
93,1
1996
136496
93,2
1997
132283
90,5
1998
130076
89,3
1999
121631
83,8
2000
120966
83,7
2001
113441
78,9
2002
112805
77,6
2003
134046
93,4
2004
98898
68,8
2005
95863
67,5
2006
92253
64,7
2007
84817
59,7
2008
78517
55,3
2009
77480
54,6
2010
74310
52,0
 
Несмотря на то, что Федеральная служба государствен­ной статистики Российской Федерации не публикует дан­ных о распространенности наркомании, даже по цифрам, характеризующим заболеваемость (таблица 6[39]) можно лег­ко подсчитать, что за период с 1992 г. по 2010 г. на учет было поставлено 2182660 человек. И несмотря на то, что цифры показывают убедительное снижение темпов прироста, - это по-прежнему прирост, а одним из факторов, объясняющих тенденцию к снижению темпов, можно считать не только и не столько успешную государственную политику в сфере контроля за оборотом наркотических средств и психоак­тивных веществ, сколько постепенную насыщаемость рын­ка. Вероятно, в дальнейшем эти цифры, как и во всем мире, стабилизируются.
 
Исследование, проведенное в 2007 г. на предприятиях Москвы, Санкт-Петербурга и Петрозаводска, показало, что 8,4% работников в возрасте до 35 лет употребляют наркоти­ки. По данным другого исследования, проведенного в 2007 г.[40] среди 154 компаний РФ, анализ результатов контроля трезвости работников 14 угледобывающих предприятий Кузбасса (объем выборки 30 тысяч шахтеров) на содержа­ние алкоголя, опиатов и каннабиса перед рабочей сменой и после нее выявил 1524 человека (5%) с высоким содержани­ем этих веществ в крови, из них 39,5% составил алкоголь, 44,2% - каннабис, 16,3% - опиаты. Обращает на себя вни­мание, что доля потребителей каннабиса оказалась даже выше, чем алкоголя.
 
В целом, резюмируя данные как западных, так и россий­ских исследований, можно утверждать, что наркопотребле­ние на работе, либо выход на работу с последствиями тако­го потребления - явление повсеместное и нигде не равно нулевому уровню.
 
Следует сказать, что система учета и мониторинга рас­пространенности наркопотребления и наркомании в Рос­сийской Федерации является довольно специфичной и отличается от систем, используемых в странах Европы и, например, США. В официальную российскую статистику попадают данные о больных, обратившихся за бесплатной наркологической помощью в государственные лечебно­профилактические учреждения соответствующего профи­ля и поставленные на учет. Как правило, это потребители инъекционных наркотиков, преимущественно героина. Можно предположить, что такие данные - это «верхушка айсберга». Во-первых, героиновая наркомания характери­зуется наиболее острой и тяжелой клинической картиной абстинентного синдрома, да и зависимости в целом, что делает перенесение «ломки» в нестационарных условиях сложным и болезненным. Во-вторых, бесплатно поступают на лечение уже такие потребители инъекционных наркоти­ков (ПИН), которые просто не имеют средств, чтобы пойти на платное лечение, и которые находятся в таком положе­нии, при котором приходится пренебречь фактом поста­новки на учет.
 
То, что система статистического учета дает цифры, да­лекие от реальной ситуации, подтверждают немногочис­ленные опубликованные данные. В России число учтенных случаев употребления наркотических средств с вредными последствиями за 2007 и 2008г.г. примерно в 2 раза пре­вышает число зарегистрированных случаев наркомании[41]. Другими словами, даже зарегистрированное количество случаев наркопотребления с серьезными негативными эф­фектами выше, чем уровень поступлений на лечение. По данным о деятельности наркологической службы в Россий­ской Федерации за 2008 год доля ПИН в общем числе за­регистрированных потребителей наркотиков составляет 70,8%[42]. В то же время выборочные опросные исследования демонстрируют совсем другие распределения: здесь доля инъекционного потребления никогда не превышает даже 2%-ого уровня (соответствующие данные будут приведены ниже).
 
Оценка численности ПИН с использованием косвенных методов по данным на конец 2007 г., показала, что в Санкт- Петербурге, вероятно, проживает около 74 тыс. людей, которые употребляют наркотики инъекционным путем[43]. Пред­варительная оценка численности ПИН в Санкт-Петербурге на конец 2009 г. составила уже около 100 тыс. человек[44]. По данным же, представленным СПб ГУЗ «Городская нарколо­гическая больница» в 2007 г. было зарегистрировано 9567 ПИН, а в 2009г. - 10526 ПИН[45]. Таким образом, соотношение зарегистрированных и незарегистрированных ПИН (или коэффициент латентности) составляет около 1:8—1:10[46].
 
Таблица 7. Опыт употребления наркотиков студентами СПбГУ в течение жизни и последних 30-ти дней
Наименова-ние категории шкал
Год сбора данных
Разность А-В
Разность А-С
Разность B-C
*2
2002 (А)
2006(В)
2010(С)
Абс.
ц.
%
Абс. ц.
%
Абс.
ц.
%
Δ
Досто­вер-ность разли­чия, р«
Δ
Досто­вер-ность разли­чия, р≤
Δ
Досто­вер-ность разли­чия, р≤
Значение
Досто­вер-ность разли­чия, р≤
Приходилось ли Вам когда-нибудь употреблять наркотики и/или другие похожие на них опьяняющие вещества, не назначенные врачом (включая разовое употребление и незначительное количество)?
Да,
приходилось
117
29,3
322
21,8
183
29,9
8,2
0,001
0,1
Н./зн.
-8,1
0,001
21,1
0,001
Нет, не приходилось
275
70,0
1155
78,2
429
70,1
-8,2
-0,1
8,1
Всего:
393
100,0
1477
100,0
612
100,0
0,0
0,0
0,0
Доля
ответивших
98,3
100,0
97,6
-
 
 
 
 
 
Употребляли ли Вы наркотики и/или похожие на них опьяняющие вещества не по назначению врача в предшествующие 30 дней (включая разовое употребление и незначительное количество)*
Да,
приходилось
 
22,9
 
23,6
 
16,9
-0,7
Н./зн
6,0
Н./зн
6,7
Н./зн.
3,25
Н./зн
Нет, не приходилось
 
77,1
 
76,4
 
83,1
0,7
-6,0
-6,7
Всего:
 
100,0
 
100,0
 
100,0
0,0
0,0
0,0
Доля
ответивших
29,5
21,8
28,4
 
 
 
* От числа лиц, имеющих опыт наркопотребления
 
 
Таблица 8.   Субъективная оценка числа студентов в ВУЗе, употребляющих наркотики, и легкости приобретения ПАВ
 
Наименование категории / Шкальный балл
Год сбора данных
 
Δ
t-критерий
Стьюдента
2006
Распределе-ние значений по категориям шкал, %
Распределе-ние значений по категориям шкал, %
Значение
До­стовер­ность
разли­чий
Субъективная оценка Вами числа студентов, употребляющих наркотики в Вашем Вузе
затрудняюсь ска­зать / 0
117
29,4
17,6
-4,94
0,001
больше, чем в других ВУЗах города / 1
275
2,3
-0,3
примерно такое же, как в других ВУЗах города / 2
393
28,1
-10,8
меньше, чем в других ВУЗах города/3
98,3
40,2
-6,4
Всего:
 
100,0
0
Доля ответивших
 
97,1
-
Me
 
2,0
-
X, δ
1,4
1,36
1,8
0,51
-
95% CTI
1,24
1,51
1,69
1,89
-
Легкость приобретения наркотиков в Вашем Вузе по сравнению с другими вузами
города
Затрудняюсь сказать / 0
66,1
67,8
-1,7
 
Н./зн.
Легче, чем в других ВУЗах города/1
1,5
1,1
0,4
Не легче и не труднее, чем в других ВУЗах города/2
21,3
18,6
2,7
Труднее, чем в других ВУЗах города/3
11,1
12,5
-1,4
Всего:
100,0
100,0
0
Доля ответивших
98,8
97,1
-
Me
0,0
0,0
-
X, 5
0,8
1,13
0,8
1,14
-
95% CTI
0,66
0,89
0,67
0,85
-

 По результатам исследования, проведенного среди школьников всех районов Санкт-Петербурга в 2007 году, 12% (1526 человек) опрошенных несовершеннолетних ука­зали, что пробовали наркотики (без назначения врача)[47].

Другое исследование, проведенное в декабре 2009 года в Санкт-Петербурге среди учащихся подростков в возрасте 15-16 лет[48] показало, что не менее 28,3% учащихся в воз­расте 15-16 лет имеют опыт употребления наркотических веществ. Наиболее распространенными в среде подростков 15-16 лет наркотическими средствами являются препараты конопли - их когда-либо употребляли 28,3% респондентов. Каждый десятый опрошенный подросток имеет опыт не­медицинского потребления амфетаминов («винт», «спид», «эфедрон» и др.) и галлюциногенов (ЛСД и грибы). На опыт инъекционного потребления наркотических средств указа­ли 1,4% подростков. Более половины подростков считают, что достать в городе препараты конопли и ингалянты не вызывает каких-либо затруднений.
 
По результатам сравнения трех исследований, реализо­ванных среди студентов СПбГУ в 2002, 2006 и 2010 г.г. (табл. 7), доля пробовавших наркотическое средство или ПАВ хотя бы раз в жизни составила в 2002 и 2010 г.г. - чуть менее 1/3 учащихся, а в 2006г. – около 1/4. Актуальное потребление (за месяц, предшествующий опросу) демонстрирует 22,9% (2002г.), 23,6% (2006г.) и 16,7% (2010г.) опрошенных. Значи­тельная доля студентов считает, что в СПбГУ меньше, чем в других ВУЗах города студенты употребляют наркотики (33,8% - 2006г., 40,2% - 2010г., табл. 8). Легкость же приоб­ретения наркотиков многими респондентами воспринима­ется как вполне «обычная» по сравнению с другими ВУЗами (21,3% - 2006 г., 18,6% - 2010 г.).
 

Нормы и социальный контроль асоциального и антисоциального потребления алкоголя и наркотиков

 
Поведение, демонстрируемое в связи с употреблением психоактивных веществ, является предметом регулиро­вания преимущественно культурных норм и групповых ожиданий. Характерной для общества потребления осо­бенностью социального контроля является то, что в нем, в отличие от других видов обществ (индустриального, «ком­мунистического» и пр.), на смену «жестким» формам соци­ального контроля все больше приходят формы «мягкие», реализуемые через неформальные нормы и средства мас­совой коммуникации.
В современной науке социальный контроль опреде­ляется как система средств воздействия общества и соци­альных групп на личность и малые группы с целью ре­гуляции их поведения в соответствии с социальными ценностями и нормами[49]. В северных европейских культу­рах и во многих развивающихся странах, где употребление алкоголя, в основном, были периодическим, но не ежеднев­ным, алкоголь рассматривается как вещество, наделяющее пьющего силой, в то время как в южноевропейских вино­пьющих культурах, где принято пить ежедневно, не ожи­дают каких-то изменений в поведении и ощущениях после приема алкоголя. Эти ожидания являются устойчивой куль­турной характеристикой, однако иногда могут и меняться[50].
 
Обусловленные культурой ожидания по поводу послед­ствий употребления алкоголя, как правило, отражаются в алкогольной политике государств. Если говорить о фор­мальных нормах, регулирующих потребление как алкого­ля, так и наркотиков, они, как правило, отражают проги- биционистскую (запретительную), ограничительную либо либеральную политику государств. Надо отметить, что в развитых странах, для которых характерно сложившееся общество потребления, правительства реализуют преиму­щественно ограничительную либо либеральную политику. И это не случайно. Обществу потребления, имеющему дли­тельную историю, присущи не только такие ценности как деньги, выгоды, потребление, но и такие, как рационализм, эффективность (в классическом понимании менеджмента - соотношение вкладываемых ресурсов и получаемого ре­зультата). Не случайно, именно с начала XX в. широкое раз­витие получают западные теории менеджмента. В поисках оптимизации извлечения прибыли происходит совершен­ствование технологий управления. Поэтому любые затраты на поддержание той или иной политики соотносятся с по­лучаемым эффектом. История реализации запретительной политики в США и в России, а позже и в СССР, показала на­ряду с повышением показателей рождаемости, снижением смертности, снижением негативных эффектов для здоровья общества, также экстенсивный рост социальной напряжен­ности, отравлений от некачественного алкоголя и суррога­тов и стабильный рост «теневого» оборота алкоголя.
 
В южной части Европы вина рассматриваются как по­вседневный напиток, налоги на них низкие или вообще отсутствуют, а средства массовой информации и публич­ные дискуссии, как правило, ищут алкогольные проблемы в «привнесенных» тенденциях (например, в злоупотребле­нии молодежью пивом или крепкими напитками). В странах Северной Европы от употребления алкоголя, как правило, ожидаются крайне негативные последствия, и алкоголь­ная политика, соответственно, тяготеет к запретительному полюсу. Многие общества занимают позиции между эти­ми крайностями. Общепринятым в алкогольной политике является подход «снижения вреда»: государства пытаются ограничить чрезмерное потребление алкоголя с помощью налогообложения, различных ограничений, налагаемых на условия продажи алкоголя, а также запрещая опасные виды поведения, такие как вождение в нетрезвом виде[51].
 
Потребление алкоголя явно влияет на общество в целом. Многие факты социальной жизни, связанные с потреблени­ем алкоголя, делают эту проблему одной из остросоциаль­ных. Это заболеваемость и смертность, в первую очередь, трудоспособного населения, медицинские расходы на лече­ние заболевших вследствие употребления алкоголя, соци­альное обеспечение детей алкоголиков, снижение произ­водительности труда, связанная с алкоголем преступность, что порождает значительные расходы на правоохранитель­ную систему и систему правосудия. И хотя рынок алкоголя и налогообложение алкогольной продукции весьма выгод­ны, но и затраты на устранение последствий злоупотребле­ния алкоголем высоки.
 
Правительства стран находятся в постоянном поиске эффективных и рентабельных способов контроля над алко­потреблением. Одним из наиболее эффективных способов является повышение цен на алкогольную продукцию за счет повышения налогов. Этот подход имеет дополнительное преимущество перед другими, так как прямо увеличивает государственные доходы. Недавний анализ 112 исследова­ний[52] о воздействии увеличения налогов на потребление алкоголя показал, что, когда налоги повышаются, потребле­ние идет вниз, в том числе среди пьянствующих и молоде­жи. Внедрение и соблюдение правовых норм в отношении минимального разрешенного возраста покупки и потребле­ния алкоголя является еще одним эффективным способом снижения связанных с алкоголем проблем. Установка мак­симальной концентрации алкоголя в крови для водителей и обеспечение их трезвости органами контроля дорожного движения - это эффективный и рентабельный способ со­кращения связанного с алкоголем дорожно-транспортного травматизма и смертности. Однако далеко не все страны проводят активную антиалкогольную политику. Начиная с 1999 г., когда ВОЗ впервые стала обобщать мировые данные об алкогольных политиках, только 34 страны приняли не­который тип официальной политики. Ограничения в целом коснулись регуляции алкогольного рынка и контроля трез­вости водителей, однако, в целом в мире не наблюдается отчетливого движения к превенции алкопотребления.
 
В России сегодня действует целый ряд мер по борьбе с «зеленым змием». Во-первых, минимальная стоимость водки увеличилась до 90 руб. за литр, однако водка оста­ется весьма доступной. Цена на водку с советских времен выросла примерно в 30 раз, тогда как цена на другие това­ры - как минимум в 300 раз. Если в 1990 г. на одну средне­месячную зарплату можно было купить 16,6 литра водки, то в 2009 г. - уже 87,8 литра[53] Во-вторых, законодательно введен полный запрет на употребление алкоголя за рулем («ноль промилле»). В-третьих, во многих регионах запре­щена продажа крепкого алкоголя в розничной торговле с 22 часов вечера до 10 часов утра. В-четвертых, продажа алкогольной продукции не допускается лицам, не достиг­шим 18-летнего возраста. В-пятых, запрещена реклама алкогольных напитков. Президент Российской ассоциации общественного здоровья Андрей Демин предсказывает, что дальнейшие шаги по борьбе с алкоголизмом столкнутся с жестким противодействием в парламенте: «Алкогольное лобби и иностранные производители в России очень силь­ны и беспощадны»[54].
С другой стороны, главное российское зло, - чрезмерное потребление водки, - одним лишь ценовым регулировани­ем не побороть. Известный российский факт - при ограни­чении доступности (ценовой либо физической) водки народ переходит на употребление самогона, контрафакта, техни­ческих спиртов. И пьет еще больше, чем до ограничения. В недавнем исследовании на российских данных математи­чески было показано: рост цен на любой из спиртных на­питков, доминирующих в легальном российском производ­стве (в убывающем порядке: водка, пиво и вино) приводит к сокращению его потребления. При этом наблюдается эф­фект замещения водки самогоном при росте цены на водку, а также замещения водки пивом и, наоборот, при росте цен на один из этих видов напитков[55]. В результате найденного замещения между напитками цена на водку не имеет влия­ния на общее потребление этанола. В то же время, с ростом цены на пиво и вино потребление этанола сокращается. Та­ким образом, ценовым регулированием можно ограничить потребление слабоалкогольных напитков, но не водки.
Прочие государственные запреты также легко обходятся потребителями алкоголя.
 
Алкогольный рынок обеспечивает доступность товара своему самому перспективному потребителю - молодежи и подросткам. Согласно результатам упоминавшегося ра­нее исследования употребления психоактивных веществ среди учащихся в возрасте 15-16 лет в Северо-Западном Федеральном округе РФ, несмотря на существующий за­конодательный запрет, более трети подростков 15-16 лет[56] (38,7%) все же приобретали в магазинах (киосках, палатках, на бензозаправках и т.п.) алкогольные напитки для свое­го собственного потребления хотя бы один раз за 30 дней, предшествовавшие опросу. Заметная доля подростков в возрасте 15-16 лет (28%) обслуживалась в барах, пабах, ре­сторанах или на дискотеках, т.е. каждый четвертый подро­сток употреблял алкогольные напитки в подобных заведе­ниях.
 
В отношении наркопотребления нормы, как формаль­ные, так и неформальные, варьируют по странам. Следует сказать, что некоторые нормы уже заложены в религии, ис­поведуемой большинством населения на территории той или иной страны. Так, например, христианство накладыва­ет запрет на потребление наркотиков, однако допускает ал­копотребление, более того - скорее формирует позитивный образ алкопотребителя, в то время как ислам более лояльно относится к потреблению наркотиков, а потребление алко­голя строго запрещает.
При попытках запретить наркопотребление с помощью норм уголовного права законодатель часто терпит неудачу. Причина здесь в том, что наркопотребитель ориентирует­ся преимущественно на неформальные групповые нормы, где наркопотребление не запрещается, а поощряется. При этом, как правило, такие потребители хорошо знают, что такое поведение находится под запретом (формальным и неформальным) в обществе, и стараются его скрывать, опасаясь не только и не столько формального наказания, сколько стигматизации. Высокая латентность наркопотре­бления - один из результатов действия социальных норм и санкций.
 
Запретительная политика обычно имеет поддержку сре­ди широких масс населения, особенно в странах с тради­ционно авторитарным режимом управления, где она будет соответствовать общественным ожиданиям. Политически это бывает крайне выгодно, но не приводит к сокращению наркопотребления. Затраты же государства на «борьбу» с наркотиками увеличиваются значительно. Недостатки та­кого подхода к контролю наркотизма можно описать так. Во-первых, такая политика в реальности наказывает только последнее звено в маркетинговой цепочке - потребителя. В отношении же наличия, дистрибьюции и «продвиже­ния» товара государство оказывается бессильным. Напри­мер, если посмотреть доклады УНПООН за 2010 и 2011 г.г., видно, что объемы рынка оцениваются в тысячи и десятки тысяч тонн в зависимости от типа наркотических средств, а объемы изъятия - в сотни и тысячи тонн, соответственно. То есть изымается на порядок меньше и никогда не прибли­жается к таким долям, как четверть, треть и т.д. Основной рыночный фактор (предложение) крайне плохо поддается государственному контролю.
 
Можно предположить, что при прогибиционистском подходе удается повлиять на спрос. Однако даже без коли­чественной оценки эффективности (которая обычно по­казывает, скорее, отрицательный эффект) такое предпо­ложение не выдерживает критики. Известно, что основной группой «риска» для первых проб является молодежь. За­преты на эту возрастную группу влияют плохо, более того, если учесть тягу к экспериментированию и ориентацию на сверстников, как на референтную группу (реакция груп­пирования - по А.Е. Личко), то ожидать высокой действен­ности запретов не приходится. Другими словами, на во­влечение в наркопотребление такая политика практически не влияет, зато высоко репрессивна к тем, у кого уже сфор­мирован устойчивый поведенческий паттерн в отношении потребления наркотических средств. Содержание же нар­копотребителя, например, в пенитенциарных учреждениях обходится достаточно дорого. Численность этой группы в населении, по результатам соответствующих исследований, достаточно высока. Подобные меры выглядят весьма со­мнительно с точки зрения последующей социальной адап­тации наркопотребителя. Скорее наоборот, они усилива­ют вероятность последующего проявления девиантного поведения, ориентированного на уже усвоенные в местах лишения свободы нормы. Кроме того, такая политика спо­собствует повышению латентности данного явления, что негативно сказывается на возможности контроля преступ­ности среди потребителей наркотиков (преимущественно ПИН) и роли ПИН в распространении социально опасных заболеваний. Рассчитывать на спонтанное прекращение приема наркотиков тоже не приходится, поскольку хорошо известно, что обязательным условием для успешного лече­ния наркоманий является сформированная личная мотива­ция потребителя. Поэтому обычно, как только потребитель выходит из тюрьмы, он сразу начинает потреблять снова, даже если прекращал употребление в период лишения сво­боды.
 
Либеральная политика рассматривается и возникает как ответ на запретительную политику[57]. Она подразуме­вает, что запрет осуществляется ради существования и без­опасности других людей и общества в целом, но с учетом степени распространенности запрещаемого явления[58]. Го­сударство принимает факт, что наркопотребление демон­стрирует значительная часть общества, значит, имеет место распространенность разрешающих неформальных норм. Отсюда перспективы противодействия наркопотреблению выглядят весьма сомнительно.
 
Наиболее показателен опыт реализации либеральной политики в Нидерландах. Многочисленные исследования демонстрирует ее достаточно высокую эффективность в отношении опиатов. После декриминализации не было ни­какого существенного изменения в употреблении каннаби­са[59]. Как видно из таблицы 5, уровень распространенности потребления каннабиса в Нидерландах по сравнению с дру­гими странами Европы соответствует лишь 8-му ранговому месту.
 
Для сегодняшней России характерна последовательная реализация прогибиционистского подхода. Несмотря на его низкую эффективность, Российская Федерация продол­жает его придерживаться[60]. Здесь уместно говорить о том, что именно отсутствие развитого общества потребления сформировало такие «благоприятные условия» для мало­эффективной государственной политики, причем не только в отношении наркотизма, но и других видов девиантного поведения. Во время существования СССР имелись закры­тые границы, идеологический диктат, жесткая цензура, то­тальный упадок наук, занимающихся изучением человече­ского поведения, полное отсутствие частной инициативы в экономике, отсутствие заинтересованности людей в повы­шении эффективности работы. Государство сформировало систему контроля, вполне соответствующую официальной деологии, но имеющую довольно слабую связь с реально­стью. И если в условиях «советского» наркорынка эта си­стема еще как-то справлялась со своими задачами, под­держивая видимость эффективной работы, то в условиях становления российского общества потребления, с его ла­виной стремительно растущего предложения, она нагляд­но продемонстрировала недееспособность, усугубленную типичными крепостническими и «социалистическими» социальными нормами, такими как работа, не ориентиро­ванная на результат, безответственность, трата средств без оценки эффективности, воровство, коррупция, игнориро­вание реальности в угоду искусственным идеологическим конструктам. Другими словами, в отношении социального контроля потребления опьяняющих веществ в условиях со­временной России основная сложность заключается уже не столько в становлении общества потребления, сколько в его недостаточно развитом уровне.
 
Так, например, в странах с развитым обществом по­требления апробацией и внедрением успешных методов и моделей профилактики наркотизма занимаются частные коммерческие и некоммерческие организации, показав­шие успех в конкурентной среде, в тесном сотрудничестве с научными институтами при довольно мощной финансовой поддержке со стороны государства при обязательном под­тверждении их эффективности исследовательскими дан­ными в достаточном объеме.
В России же, где по-прежнему функционирует система государственной наркологической помощи, эффективность которой составляет 5,14%[61], министр здравоохранения и социального обеспечения Татьяна Голикова сообщает, что «в этом году <2011 > из федерального бюджета выделены средства на модернизацию данной службы в размере 288 млн. рублей»[62]. Данные же о полной стоимости содержания такой системы на сайте Министерства здравоохранения и социального обеспечения отсутствуют. Голикова также от­мечает, «что сегодня Россия, пожалуй, единственная страна в мире, которая представлена такой разветвленной сетью учреждений, оказывающих наркологическую помощь. Се­годня в систему входят 138 наркологических диспансе­ров, которые имеют 115 стационарных отделений. В 1856 медицинских учреждениях существуют наркологические кабинеты и отделения, в том числе 277 для несовершен­нолетних». И вся эта сеть поддерживается на средства на­логоплательщиков. Ни одна развитая страна мира не име­ет государственной наркологической службы, и не только потому, что это дорого, а потому, что в условиях общества потребления это, в первую очередь, неэффективно. Поэто­му на фоне декларируемого финансового дефицита, отто­ка кадров из отрасли, «подушевой» системы российского государственного финансирования, заявления наркологов, занимающих руководящие позиции в государственной си­стеме наркологической помощи, о том, что принудительное лечение будет давать сколько-нибудь хороший результат[63], выглядят как хотя и неадекватные, но вполне закономер­ные и соответствующие современной российской управ­ленческой культуре. Однако если государственная система наркологической помощи в России будет расформирована, совершенно очевидно, что реализовывать соответствую­щие функции будет попросту некому. Уровень развития ин­ститутов гражданского общества, а также малого и среднего бизнеса, характерных для развитых обществ потребления, в нашей стране до сих пор не высоки.
 

Рынок асоциального и антисоциального потребления алкоголя и наркотиков

 
Хотя культуры и различаются в своих дефинициях пове­дения, связанного с употреблением алкоголя, производство и маркетинг алкогольной продукции более единообразны вследствие сходного уровня индустриализации в разных странах и действия процессов глобализации. Возросшая конкуренция между производителями в США и Европе, а также возросший государственный контроль продаж ал­коголя привели алкогольную индустрию к необходимости поиска новых рынков сбыта. Настоящим золотым дном для них явились страны бывшего СССР после демократических реформ, и прежде всего Россия - страна огромная и ориен­тированная на потребление больших количеств алкоголя. Как показал опыт не только стран бывшего СССР, но и Ки­тая, Индии, - население оказалось очень восприимчиво к продуктам, образу и жизненному стилю западного образца.
 
Западным производителям, однако, не удалось своими крепкими напитками «подвинуть» на рынке родную всяко­му русскому сердцу водку, несмотря на то, что до 1996 г. на родине водки в масштабах страны рекламировались толь­ко западные брэнды. Показателен пример одного бренда[64]: «Распутин» - «натуральный продукт из Германии». После того как водка «Распутин» стала продаваться в больших объемах, дизайн продукта вынужден был претерпеть не­мало изменений. Главный «двигатель прогресса» в данном случае - постоянные подделки продукта. «Распутин» был дороже российской водки, но завоевал большую популяр­ность благодаря широким рекламным кампаниям. Таким образом, брэнд, с одной стороны, отнимал объемы продаж российской продукции, а с другой - не мог удовлетворить ценовые предпочтения широких масс населения. Объемы подделок «Распутина» были столь велики, что владельцам брэнда пришлось менять дизайн бутылки. Теперь Распу­тин смотрел не только с этикетки бутылки, но и сверху, с кольеретки. Снова выросло потребление. Соответственно поднялось и нелегальное производство. Видя такое поло­жение дел, «Распутин» начал «подмигивать» - на бутылках появились голограммы. Народ был в восторге. Народные мстители-производители - тоже. «Распутин» тяжело вздох­нул и убрался восвояси. Так россияне разобрались с «интер­вентом».
 
Однако рынок западного «элитного» алкоголя все же на­шел в России своего потребителя. И снова пример[65]. Благо­даря рекламным кампаниям, потребление водки Smirnoffассоциировалось у покупателей с богемным образом жиз­ни, хорошими манерами, «вращением в высших сферах», респектабельностью, обеспеченностью. При этом росли продажи отечественной водки «Смирновъ». Рекламные ролики Smirnoffдемонстрировались по телевидению в прайм-тайм, а потребителю в глубинке было трудно, да и неинтересно копаться в патентной неразберихе. «Смир­новъ» покупался в основном для дружеских посиделок, праздничных застолий и личного употребления. ASmirnoffприобретался большей частью для официальных фурше­тов, церемоний, презентов в прозападно ориентированных деловых и властных кругах. Таким образом, «Смирновъ» нашел сбыт в «народных» сегментах алкогольного рынка, aSmirnoff- в «промышленных», деловых. Объемы данных сегментов алкогольного рынка отличаются в разы, разуме­ется, в пользу первого.
 
Заметную роль западные производители играют на по­стоянно растущем рынке пива. Сложившийся в 90-е гг. и продолжающийся по сей день рост «пивных тенденций» в России приносят им колоссальную выгоду. Одна из наи­более мощных возможностей маркетинга, широко исполь­зуемая производителями пива, - это способность связать пиво с эмоциями, которые вызывает дружба, успех, и даже спортивные достижения. Российское население оказалось весьма восприимчиво к усвоению самоценности бренда. В результате - никого не удивляют безапелляционные ре­кламные заявления: «Стелла Артуа. Каждая капля бесцен­на» и «Это может быть только Heineken».
Импортным производителям достаточно заявить о своем западноевропейском происхождении - и продажи в России обеспечены. Достаточно того, что «ManchesterGin&Tonic. Клубный джин Британии», a «Gordons. Всегда на­стоящий джин». Обеспеченные классы и элита находят себя в посланиях: «HennessyХ.О. Первый и единственно подлин­ный», «Martell. Выбор индивидуальностей. Искусство пре­восходства» и «Courvoisier. Есть к чему стремиться». К моло­дежи апеллирует TuborgGreen(«Двигай на вечеGREENку!»).
 
Маркетинговый опыт западных стран взят на вооруже­ние отечественным производителем алкоголя. Некоторые бренды апеллируют к историческому и культурному опы­ту алкопотребителя (со свойственным этому типу слоганов юмором): «Водка Аврора. Достаточно одного залпа», «Водка Колыма. Новый этап вашей жизни», «Водка Путинка. Лёг­ких путей не ищем!». Иные рассчитаны на взыскательного потребителя: «Водка Дипломат. Высокий статус». На рынке - колоссальный выбор наименований пива и водки («Пиво Толстяк. Свободу выбора настоящему мужику!»).
 
Рынки соблазняют молодого потребителя не только при­влекательными брендами, ассоциированными с хорошей жизнью. Успешный ход, как показали приведенные нами выше результаты исследований - это предложение нового продукта на рынке. Приведенные выше результаты школь­ных исследований показывают, что таким продуктом в Рос­сии стали сладкие алкогольные коктейли, которые нашли своего потребителя в подростковой среде. Некоторые из них так и заявляют о себе, как о новинке («Пати Микс. Для тех, кто ищет новый вкус»). В основе этих коктейлей - лю­бимые детьми соки и газировка.
 
Алкогольные компании организуют спонсорство куль­турных мероприятий для молодежи. Бары, дискотеки и клу­бы практикуют промо-акции («вторая кружка бесплатно», «шампанское девушкам бесплатно»). Как правило, бармены не наливают бесплатно воду. Разгоряченная концертом или танцем и жаждущая от этого пить молодежь вынуждена по­купать слабоалкогольные напитки (не тратить же огромные деньги на маленькую бутылочку минералки!) («Айс Дог» - жажда смоет всё!)
 
Немалая часть рекламы алкоголя перекочевала в прессу, а в последнее время активно осваивается относительно но­вое для них пространство - интернет. Американская неком­мерческая организация «Центр медиа-образования» (TheCenterforMediaEducation, 1998) проанализировала содер­жание 77 корпоративных сайтов производителей алкоголя. Из их числа 62% содержали контент, напрямую апеллирую­щий к молодежи: комиксы, популярные персонажи, музы­ка, интерактивные игры и пр.
 
Несмотря на растущее влияние западных рынков, сегод­ня большая часть потребления алкоголя в России обеспечи­вается «родными» российскими производителями: легаль­ными и нелегальными. Нелегальное производство алкоголя тесно связано с легальным: некоторые водочные заводы в две смены выпускают алкоголь с акцизными марками, а в третью, нелегальную, разливают контрафакт. «...Большие доходы от неучтенного товара, которые приносит «теневой рынок» алкогольной промышленности, в конечном счете подпитывают и коррупцию, и криминал», - говорил недав­но премьер-министр Владимир Путин[66].
 
По разным оценкам, к концу 2000-х годов доля фальши­вой водки в общероссийской статистике продаж составляла ежегодно 30—50 %, поскольку контрафактная водка намно­го дешевле легальной. В цену поллитровой бутылки вклю­чены 38 руб. 20 коп. акциза. Промышленник также должен платить НДС. Таким образом, цена поллитровой бутылки взлетает под 100 рублей, тогда как «нелегал» может про­давать свою продукцию за 40—50 рублей и получать при­быль[67]. Добавим лишь, что для потребителя дешевой водки бренд и престиж не важны.
Отмечая особенности наркорынка России, можно гово­рить о различных потребительских «нишах»: разные типы наркотиков имеют разные свойства, поэтому «ориентиро­ваны» на разные группы молодежи и «продвижение» неко­торых из них имеет свои особенности, что в полной мере учитывается производителями и распространителями.
 
Так, например, известный московский дизайнер Де­нис Симачев в интервью интернет-изданию «Афиша» от 27.12.2010, говоря об эволюции моды на образ жизни в ну­левые годы высказался так: «...появилась тема с актрисами, с какой-то более-менее богемой. С этой богемой у мужиков опять наркотики вылезли, почти как в середине девяно­стых, — уже не героиновая группа, конечно, а кокаин. Когда у жителя Москвы денег становится хоть чуть-чуть больше, чем он рассчитывал, моментально появляется кокаин». Сам Денис Симачев в 2009 г. представил коллекцию одежды, в образах которой прослеживалась «наркотическая» тема. Вот как описывает эту коллекцию один из обозревателей: «...вторым ударом стали футболки с принтом «единицы» Первого канала, как будто бы аккуратно сложенной из ко­каина... Ну, а дальше понеслось: весь диапазон радуги. Тут уж, извините, аллюзия на LSD. Собственно, эти три буквы Симачев тоже выложил на своих футболках - славянской вязью». Также в Интернете можно найти магазин модной одежды PinkCocain. В известной телепрограмме ComedyClub, шутки, откровенно подразумевающие кокаин, обыч­ное дело. Истории формирования и течения кокаиновой зависимости, которые можно найти в интернете, немного­численны. И, тем не менее, вся эта информация хорошо ил­люстрируют тот факт, что за кокаином прочно закрепился образ дорогого и «престижного» наркотика, связанного с принадлежностью к группе с определенным доходом и «бо­гемным» образом жизни. Говорить о каких-то неблагопо­лучных подростках и молодежи здесь не приходиться.
 
Кокаин, как стимулятор, довольно тесно связан с «тан­цевальной» субкультурой. «LeCocaineVirtualClub - приви­легированный доступ на крупнейшие культурно-развле­кательные события города », - так гласит один из сайтов, в нижней части страницы которого перечислены рейв-клубы (некоторые из них на данный момент закрыты) города, характеризующиеся весьма высокой ценовой категорией (без нескольких десятков тысяч рублей в некоторых из них просто делать нечего). Кстати, анализ названий этих клубов тоже весьма показателен - чего только стоит «Декаданс» и «Онегин». Последний клуб хоть и закрыт, но до сих пор в интернете можно почитать рецензии как о самом дорогом и престижном клубе-ресторане культурной столицы Рос­сии. Конечно, распространенность такого наркотика напря­мую связана с платежеспособным спросом, поэтому можно предположить его высокую концентрацию, прежде всего, в Москве и Петербурге.
Для публики «попроще» рынок наркотических средств предлагает также массу возможностей. Рейв-культура обла­дает некоторыми элементами, которые с высокой долей ве­роятности можно связать с употреблением более дешевых (чем кокаин) стимуляторов и галлюциногенов (амфетами­ны, экстази, LSD). Так, например, даже при беглом взгля­де на товары магазина клубной одежды ACIDWEAR (acid - «кислота», англ.) можно заметить необычность узоров и орнаментов из ярких, флуоресцентных красок, которые, по­смеем предположить, усиливают их визуальное восприятие при наркотическом опьянении. Рейв-фестивали, прочно занявшие рыночную нишу и ежегодно проводимые в круп­ных городах России (и не только), - «Пиратская станция», «MayDay» (который довольно долго проводился в Санкт- Петербурге ежегодно 9 мая), «Sensation», «TherapySession», «Казантип» и пр. - собирают десятки тысяч поклонников. Названия этих фестивалей также наводят на мысль о чем-то отклоняющемся и запретном - «пиратская», mayday(меж­дународный сигнал бедствия в радиотелефонной связи), «терапевтическая сессия»... Несмотря на попытки привер­женцев рейв-культуры «откреститься» от наркотиков, неко­торые их лозунги, напоминают слоган из анекдота, - «пче­лы против меда». Создается впечатление, что подобные анти-наркотические кампании создаются как противовес общественному давлению. Так, например, одна группа в со­циальной сети «В контакте» называется «На рейв без нар­котиков!!! Как сильные люди», другими словами, для того, чтобы ходить на рейв-мероприятия и не принимать нарко­тики - нужны усилия...
 
Также хотелось бы отметить и «маркетинговый ход», примененный наркодилерами в конце 90-х г.г. в Санкт- Петербурге для продвижения героина. Согласно нашему исследованию, тогда на некоторое время с рынка исчезли практически все легкие наркотики, и остался лишь героин. Причем цены на героин были искусственно занижены. В ре­зультате этого уже через некоторое время, в силу быстрого формирования зависимости от героина, этот наркотик фак­тически стал основным в Санкт-Петербурге и на Северо-Западе России[68]... Если потребление каннабиса обязательно приводит к потреблению «тяжелых» наркотиков, значит, нужно говорить о том, что порядка 20-30% (опираясь на данные исследований) молодежи с взрослением должны превращаться в 20-30% популяции, потребляющих «тяже­лые» наркотики...
 

Заключение

 
Экономически развитые страны, которые мы рассма­триваем здесь как сформированные общества потребле­ния, потребляют много алкоголя и «легких» наркотиков, но потребление это ограничено социально приемлемыми рамками благодаря традициям просоциального потребле­ния и продуманной политике контроля над потреблением. В условиях обществ потребления политика контроля над употреблением опьяняющих веществ тяготеет к мягкому, либеральному полюсу, вплоть до легализации наркотиков и назначения метадона («заместительная терапия»). Акцент делается на профилактических программах для различных групп населения, в первую очередь - молодежи. Причиной такого либерального подхода является не столько «гума­нистическая», сколько сугубо прагматическая ориентация обществ потребления. Масса западных исследований де­монстрирует экономическую эффективность данных мер, и, по-видимому, это действительно так. В России, на фоне «островкового» формирования общества потребления и то­тальной нормализации пьянства и наркотизации, политика в отношении этих видов потребления остается жестко ре­прессивной, однако и крайне малоэффективной.
 
Потребление опьяняющих веществ в России имеет куль­турные, политические и социальные предпосылки, если не к росту, то к стабильной распространенности особенно в обществе потребления, с сопутствующими ему негативны­ми медицинскими и социальными последствиями. Россия - это колоссальный и не вполне еще освоенный рынок сбыта опьяняющих веществ. При этом, с одной стороны, сложил­ся слабый государственный контроль потребления: кор­рупция, узкий спектр предлагаемых методов ограничения предложения и спроса, их тотальность, отсутствие доста­точного количества апробаций с оценкой производимого эффекта на разные группы населения, низкое качество ис­полнения, лоббирование интересов производителей и дис­трибьюторов. А с другой - недостаточный уровень развития гражданского общества, дефицит общественной дискуссии с участием профессионального сообщества, что создает благоприятные условия для наращивания и стабилизации уровня потребления опьяняющих веществ. Тенденции фор­мирования в России общества потребления способствуют этому росту посредством превалирования ценности денег и сопутствующих благ над всеми остальными ценностями. На этом фоне проводники культуры «обществ потребле­ния» (бренды, фильмы, музыка, стиль жизни), влекущие асоциальное и антисоциальное потребление опьяняющих веществ, не имеют эффективных барьеров в современной российской среде.
 
Под активные маркетинговые действия заинтересо­ванных лиц попадают дети и подростки, которые наибо­лее подвержены различным воздействиям, формирующим представления о референтных группах и атрибутике при­надлежности к ним. В обществе потребления люди опреде­ляют себя посредством вещей, которые они приобретают и которыми владеют. Паттерны потребления опьяняющих веществ все больше приобретают черты символических посланий, содержащих (конструированную) репрезента­цию собственной личности. Потребляя определенные виды опьяняющих веществ, люди заявляют о том, кто они есть или кем они хотят быть. Алкогольный и наркотический маркетинг в наибольшей степени проникает в тонкую ма­терию формирования юношеской идентичности, причем проникает таким образом, что нормализует и стимулирует потребление опьяняющих веществ.
 
Новые паттерны потребления алкоголя и наркотиков - это послания «зрелости», «сексуальности», «крутизны», «элитарности», групповой общности, и т.п. (в зависимости от вида/бренда потребляемого и контекста потребления), которые потребители адресуют обществу. Рынок и обще­ство потребления теперь диктуют способы конструирова­ния и репрезентации собственной личности посредством потребления опьяняющих веществ. Традиционные, куль­турные детерминанты потребления опьяняющих веществ в России (да и не только России) постепенно уходят на второй план. Меняется образ жизни, или, выражаясь в терминах постмодерна, «стиль жизни», а с ним и потребление опья­няющих веществ целых возрастных когорт, родившихся преимущественно в период непосредственно до, во время и после демократических реформ в России.
 
С одной стороны, трудно не согласиться с Я.И. Гилинским в том, что «потребление наркотиков и психотропных веществ, строго говоря, не входит в арсенал потребитель­ства (это не гламурно), но является следствием исключен­ности, как одного из порождений общества потребления»[69]. С другой стороны, представленный обзор показывает, что тенденции потребительства модифицируют рынок по­требления алкоголя и наркотиков, способствуют все боль­шему вовлечению в него различных категорий населения, причем с учетом их социально-демографических харак­теристик и психологических особенностей восприятия и поведения. Если говорить об алкоголе, то значительная часть населения потребляет алкоголь и так же пьянствует в традиционной для России манере, но уже в соответствии с той или иной возрастной, доходной, половой, профессио­нальной группой - можно выделить и потребителей более легких, но дешевых алкогольных напитков, либо легких и дорогих, либо крепких элитарных и пр. А вот современный уровень развития наркорынка с чертами, характерными для целой отрасли, по-настоящему стал заметен в нашей жизни вместе с получением благ общества потребления, и закрыть этот «ящик Пандоры» в ближайшем будущем пред­ставляется маловероятным...
 
Таким образом, в современной России, как об этом гово­рят приведенные выше данные, формирование черт обще­ства потребления создало новые возможности для расши­рения рынков сбыта опьяняющих веществ, формирования аддиктивного поведения, приводящих к высоким показате­лям уровней потребления алкоголя и наркотиков, со всеми вытекающими последствиями для здоровья и благополучия населения в ближайшие десятилетия.
 

 


[1]  Ильин В.И. Общество потребления: теоретическая модель и российская реаль­ность URL: http://www.hse.ru/journals/wrldross/vol05_2/ilyn.pdf, с. 2
[2] Moschis G. P., Сох D. Deviant consumer behavior //Advances in Consumer Research, 1989. Vol. 16, pp.732-737; Lyman S.M. Without Morals or Mores: Deviance in Postmodern Social Theory // International Journal of Politics, Culture, and Society, 1995. Vol. 9, No. 2, pp. 197-236.
[3]  Mills М. K., BonomaT.V. Deviant consumer behavior: a different view//Advances in Consumer Research, 1979. Vol. 6, pp. 347-352.
[4] Global Information System on Alcohol and Health (GISAH), URL: http://apps.who.int/globalatlas/default.asp
[5] WHO. Global status report on alcohol and health. WHO Press, Geneva, 2011.
[6]  Ibid.
[7] Ibid. Р.15
[8]  См.: Гурвич И.Н., Горячева Н.А., Левина О.С., Мустонен X., Одинокова В.А., Паккасвирта Т., Русакова М.М., Симпура Ю. Употребление алкоголя в России: история, статистика, психология. СПб. Изд-во СПб. ГУ, 2008.184 с.
[11]   Гилинский Я.И. Война с наркотиками или мирное сосуществование? // Про­блемы создания в Санкт-Петербурге и области реабилитационных центров для наркозависимых. (Материалы конференции). - СПб., 1998. - С. 5-6 URL: http://www.narcom.ru/publ/info/490 
[12] UNODC, World Drug Report 2011 (United Nations Publication, Sales No. E.ll. XI.10), Vienna, 2011.
[13] Организация Объединенных Наций, Управление по наркотикам и преступ­ности, Всемирный доклад о наркотиках, 2010 (резюме), URL: http://www.unodc.org/documentsmrussia/Reports/EXECUTIVE_SUMMARY_-_RU.pdf
[14] Щенин Р., Сулейманова Г. Наркобизнес - глобальная проблема XXI века // Ми­ровая экономика и международные отношения, 2006. №6, С. 50-57; UNODC, World Drug Report 2011 (United Nations Publication, Sales No. E.11.XI.10) Vienna, 2011.
[15] Березин С.В., Лисецкий К.С. Психология ранней наркомании.// Международ­ная ассоциация по борьбе с наркоманией и наркобизнесом. Самарский Государ­ственный Университет. Самарский центр практической психологии. Москва-Самара, 2000.
>[16] WHO. Global status report on alcohol and health. P.15.
[17] Leifman H. Homogenisation in alcohol consumption in the European Union // Nordic Studies on Alcohol and Drugs, 2001. Vol. 18, English Supplement.
[18] Гурвич И.Н., Горячева Н.А., Левина О.С., Мустонен X., Одинокова В.А. Паккасвирта Т., Русакова М.М., Симпура Ю. Употребление алкоголя в России: история, статистика, психология.
[19] Исследование «Изучение употребления психоактивных веществ среди уча­щихся в возрасте 15-16 лет в Северо-Западном Федеральном округе РФ», вы­полненное факультетом психологии СПбГУ при технической поддержке УНП ООН в РФ и при финансовой поддержке Правительства Финляндии и Правительства Швеции в 2009-2010 гг., Научный рук. - к.пс.н., доц. Л.А. Цветкова. Научн. конc. - д.пс.н., проф. И.Н. Гурвич. URL: http://psy.spbu.ru/international
[20] Скворцова Е.С. Комплексное социально-гигиеническое исследование употре­бления алкоголя подростками: дис.... канд. мед. наук: 14.00.33. М., 1981. 26 с.
[21]  Bobak, М., McKee, М., Rose R., Marmot М. Alcohol consumption in a national sample of the Russian population //Addiction, 1999. Vol. 94, No. 6, pp. 857-866
[22]  Голов A.A. Антиалкогольные настроения и винопитие в российском обществе // Социологические исследования в России. 1997. Вып. 2. Алкоголь-экономика-общество.- C. 17-33.
[23]  Левин Б.М. Потребление алкогольных напитков и его тенденции в посттоталитарной России. М.: ИС РАН, 1995.
[24]  Pomerleau, J., Gilmore, A., McKee, М., Rose, R., Balabanova, D. Living Conditions, Lifestyles and Health EU Fifth Framework Project, 2000-2003 Work Package # 32 (working paper No. 16): Comparative analysis of the impact of tobacco and alcohol consumption in eight countries of the former Soviet Union, Nov. 2003.
[25] Гилинский Я. Преступность в обществе потребления // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2009, №4. C.10.
[26] Гилинский Я. Преступность в обществе потребления // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2009, №4. С.10.
[27] Заиграев Г.Г. Особенности российской модели потребления некоммерческого алкоголя //Социологические исследования. №12, 2002. С. 33-41.
[28] Андриенко Ю.В., Немцов А.В. Оценка индивидуального спроса на алкоголь. - Москва: EERC, 2005.
[30]  Chairman’s Report, 2008, 12 p. URL: www.ecad.net/etc/chairmans08.pdf
[32]  Register Charles A„ Williams Donald R. Labor Market Effects of Marijuana and Cocaine Use among Young Men. // Industrial and Labor Relations Review, 1992. Vol. 45, No. 3, pp. 435-448.
[33]  Gill Andrew M„ Michaels Robert J. Does Drug Use Lower Wages?// Industrial and Labor Relations Review, 1992. Vol. 45, No. 3, pp. 419-434.
[34] Register Charles A., Williams Donald R. Labor Market Effects of Marijuana and Cocaine Use among Young Men. // Industrial and Labor Relations Review, 1992. Vol. No. 3, pp. 435-448.
[35]  Gill Andrew М., Michaels Robert J. Does Drug Use Lower Wages? // Industrial and Labor Relations Review, 1992. VoL 45, No. 3. pp. 419-434; Kaestner R. The Effect of Illicit Drug Use on the Wages of Young Adults.//Journal of Labor Economics, 1991. Vol. 9, No. 4, pp. 381-412.
[36] Kaestner R. New Estimates of the Effect of Marijuana and Cocaine Use on Wages// Industrial and Labor Relations Review, 1994. Vol. 47, No. 3, pp. 454-470.
[37]  Spicer R., Miller T., Smith G. Worker substance use, workplace problems and the risk of occupational injury: a matched case-control stud. // Journal of Studies on Alcohol, 2003. VoL 64, No 4, p. 570.
[38]  Hoffmann J., Larison C. Drug use, workplace accidents and employee turnover. // Journal of Drug Issues, 1999. Vol. 29, No. 2, p. 341.
[39]  Федеральная служба государственной статистики Российской Федерации. URL: www.gks.ru .
[40]  Влияние ВИЧ/СПИДа, злоупотребления алкоголем и наркотиками на конкурен­тоспособность компаний в России / Под рук. Литовченко С.Е., Хачатрян A.O. и др.
[41] Кошкина Е.А., Киржанова В.В. Основные показатели деятельности наркологи­ческой службы в Российской Федерации в 2007-2008 годах. // Статистический сборник. М., 2009.139 с.
[42]  Там же.
[43] Heimer R., White Е.: Estimation of the number of injection drug users in St. Petersburg, Russia // Drug Alcohol Depend, 2010. Vol. 109, No. 1-3, pp. 79-83.
[44] Отчет по итогам реализации проекта «Исследование среди «уличной» популя­ции потребителей инъекционных наркотиков в городе Санкт-Петербурге и в Ле­нинградской области». Представительство УНП ООН в России и Белоруссии, POO СПСБН «Стеллит».//М., Издательство Либра-К, 2011. 80 с.
[45] Григорьев В.А., Цейтлин Ю.Н. Абсолютные значения и интенсивные показатели заболеваемости и распространенности наркологических заболеваний в Санкт-Петербурге в 2008-2009 годах// ГУЗ «Городская наркологическая больница» СПб, 2010. URL: http://www.narcom.ru/publ/info/795.
[46] Кошкина Е.А. Современные эпидемиологические методы мониторинга рас­пространенности употребления наркотиков // Психиатрия и психофармакология. 2007. T.9. №1.
[47] Исследование проведено Санкт-Петербургским Институтом Генеральной про­куратуры в 2007 г.
[48] Исследование «Изучение употребления психоактивных веществ среди уча­щихся в возрасте 15-16 лет в Северо-Западном Федеральном округе РФ».
[49] Криминология: Словарь / Под общей ред. В.П. Сальникова. СПб.: Издательство Лань; Издательство Санкт-Петербургского университета МВД России, 1999. 256 с.
[50] Room, R„ Colins, G. (Eds) Alcohol and Disinhibition: nature and meaning of the link, NIAAA Research Monograph No. 12, DHHS Publication No. (ADM) 83-124 6 (Washington, DC, USGPO), 1983.
[51] Room R. Alcohol, the individual and society: what history teaches us//Addiction 92 (Supplement 1), 1997. pp. 7-11.
[52] WHO. Global status report on alcohol and health.
[53] Коровина И. Алкогольная «крепость» пока не сдается // «Российская газета» - Федеральный выпуск №5 262 (190) от 26 августа 2010 г.
54.  Там же.
[55] Андриенко Ю.В., Немцов А.В. Оценка индивидуального спроса на алкоголь.
[56] Исследование «Изучение употребления психоактивных веществ среди уча­щихся в возрасте 15-16 лет в Северо-Западном Федеральном округе РФ».
[57] Гурвич И.Н. Консервативный и либеральный подходы в деятельности институ­тов общественного здравоохранения России: модели превенции в условиях эпи­демии ВИЧ-инфекции // Русский журнал «СПИД, рак и общественное здоровье», 2005. Т. 9, № 3. С. 41-46.
[58] Гилинский Я.И. Запрет как девиантогенный фактор // Феноменология и профи­лактика девиантного поведения. Материалы III Всероссийской научно-практиче­ской конференции 29-30 октября 2009 г. Краснодар: Краснодарский университет МВД РФ. С.46-52. URL: http://www.narcom.ru/publ/info/817
[59] Гурвич И.Н. Консервативный и либеральный подходы в деятельности институ­тов общественного здравоохранения России: модели превенции в условиях эпи­демии ВИЧ-инфекции. С. 41-46. URL: http://www.narcom.ru/publ/info/735
[60] Гурвич И.Н.Употребление психоактивных веществ в России: методические и ор­ганизационные проблемы установления уровня и оценки динамики, 06.11.2009, URL:http://www.narcom.ru/publ/info/818
[61]    Крупицкий Е., Илюк Р., Торбан М., Хаймер Р. Наркологическая служба в Рос­сии: практики и методы глазами наркологов. Институт им. В.М. Бехтерева, Санкт- Петербург (в печати).
[62] Голикова: «На модернизацию наркологической службы из федерального бюд­жета выделено 288 млн рублей», 2011. URL: http://politobraz.ru/node/25768 .
[63] Крупицкий Е., Илюк Р., Торбан М., Хаймер Р. Наркологическая служба в Рос­сии: практики и методы глазами наркологов. Институт им. В.М. Бехтерева, Санкт-Петербург. (в печати).
[64] Письмаров А. Трезвый анализ алкогольной рекламы // Журнал «Босс», 2002. №5 URL: http://www.cfin.ru/press/boss/2002-05/29.shtml .                      
[65] Письмаров А. Трезвый анализ алкогольной рекламы // Журнал «Босс» 2002. №5. URL: http://www.cfin.ru/press/boss/2002-05/29.shtml .
[66] Коровина И. Алкогольная «крепость» пока не сдается.
[67] Чубаха И. Русским - не наливать // Росбалт, 16 июня 2009 года.
[68] Гурвич И., Русакова М., Яковлева А., Пышкина Т., Колпакова О., Полтавец И. Проблема социального здоровья населения и немедицинского употребления наркотических средств и психотропных веществ в Санкт-Петербурге и Ленинград­ской области (конец 1990-х - начало 2000-х годов). Аналитический доклад для Информационного бюро Совета Министров Северных стран в Санкт-Петербурге. СПб, 2002. URL: http://www.ecad.ru/sem02-01.html
[69] Гилинский Я.И. Девиантность в обществе потребления. // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2009. № 4. С. 9. 
 
 

 


Другие интересные материалы:
Международно-правовое регулирование отношений в сфере противодействия незаконному обороту наркотиков


1 . Развитие международно-правовых отношений Первым шагом в создании...
Развитие дискуссии об отечественной наркологии: профессор Гофман отвечает профессору Менделевичу и доктору Зобину
«Больных наркоманией предлагается госпитализировать не потому, что это...

  Шесть ответов на шесть «опровержений» М.Л....
Никотиновая зависимость и психическое здоровье


Схемы направления наркопотребителей на лечебно-профилактические мероприятия
Методические рекомендации Управления Организации Объединенных Наций по...

Содержание: Глава 1. Введение в...
Патологический гемблинг как частный вариант болезни зависимого поведения
Длительный кризис, приведший к резкой экономической поляризации населения, в...

А. Бухановский, А. Андреев, Е. Дони В связи с распространенностью,...
 

 
   наверх 
Copyright © "НарКом" 1998-2013 E-mail: webmaster@narcom.ru Дизайн и поддержка сайта Петербургский сайт
Rambler's Top100