Введение

Преступность, как и другие социальные феномены, есть порождение общества, социальных отношений, условий бытия и существенно зависит от них. Поэтому краткое описание социальной ситуации поможет лучше понять состояние и тенденции преступности, а также перспективы ее развития.

Трагедия современной России имеет давние корни. Россия никогда не была демократическим государством, никогда не была правовым государством. Менялись деспотические режимы – княжеский, царский, императорский, советский, но народ оставался бесправным, забитым, нищим, влача рабское существование. Это понимали лучшие представители российской интеллигенции. П. Чаадаев писал в 1854 г.: “По своему происхождению и по своим отличительным чертам русское рабство представляет собой единственный пример в истории: в современном состоянии человеческого общества она не знает подобного”. М. Лермонтов писал в 1841 г., уезжая на Кавказ: “Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ, и вы, мундиры голубые, и ты, послушный им народ”. А. Чехов в одном из своих писем конца Х1Х в. говорил о необходимости “каплю за каплей выдавливать из себя раба”. Все прогрессивные реформы, попытки вывести страну из рабского состояния заканчивались возвратом к авторитарному или тоталитарному режиму.

Особенно трагичным для России стал ХХ в., когда страна оказалась под господством советского тоталитарного режима. За годы советской власти (1917-1987) режимом было уничтожено около 62 миллионов человек, тогда как гитлеровской Германией (1934-1945) – около 21 миллиона. Немецкие военные преступники были осуждены Международным Нюрнбергским трибуналом, советские остались безнаказанны. Советский тоталитаризм, просуществовав свыше 70 лет, укрепил рабскую психологию и породил страх, от которого трудно избавиться постсоветским поколениям.

В катастрофическом состоянии оказалась экономика: подневольный труд и “плановое” хозяйство лишены стимулов к высокопроизводительной работе, а милитаризация “съедала” все средства. Экономическая отсталость, изоляционизм, “железный занавес” нанесли непоправимый ущерб производству, медицине, образованию, науке и культуре.

В этих условиях первый “глоток свободы” – хрущевская “оттепель” и значительно более радикальная “перестройка” М. Горбачева оказали положительное влияние на всю социальную атмосферу, привели к снижению преступности, самоубийств, смертности. К сожалению, хрущевская “оттепель” сменилась “застоем”, а эйфория горбачевской “перестройки” – массовым обнищанием населения, тотальной коррумпированностью всех ветвей власти и правоохранительных органов, слиянием криминалитета, власти и бизнеса, развалом здравоохранения, образования, науки, межэтническими конфликтами, войной в Чечне.

Произошла крайняя поляризация бедных и богатых: децильный коэффициент, т.е. соотношение доходов 10% наименее обеспеченных и 10% наиболее богатых, к 1999 г. достиг 1:15 по официальным данным, по мнению экспертов - 1:25, а в населении Москвы – 1:60. Официально учтенная безработица выросла с 4,8% экономически активного населения в 1992 г. до 13,3% в 1998 г. С 1999 г. усиливаются милитаризации экономики, проявления национализма, преследование независимых средств массовой информации и журналистов.

Печальным итогом являются, с моей точки зрения, два фундаментальных процесса: депопуляция населения (за счет растущего превышения смертности над рождаемостью) и “исключение” (exclusion) массы населения из активной общественной жизни как результат депрофессионализации, деквалификации, маргинализации, алкоголизации, обнищания (в 90-е гг. с доходами ниже прожиточного минимума проживало 21-28% населения), безработицы. Между тем именно “исключенные” (exclusive) составляют основную социальную базу преступности, наркотизма, алкоголизма, суицида.

Состояние и тенденции преступности

Наш анализ преступности основывается прежде всего на данных официальной милицейской статистики. При этом необходимо учитывать высокую и все возрастающую латентность преступности. Естественная латентность (преступления, которые не известны органам, их регистрирующим) возрастает, поскольку в населении падает доверие к возможностям полиции, и жертвы все реже и реже сообщают о случившемся с ними. Так, по результатам наших ежегодных виктимологических опросов в Санкт-Петербурге (1998-2001), 69-73% потерпевших от преступлений не сообщают об этом в милицию. Из них 40-42% потому, что “милиция все равно бы ничего не стала делать”. В Волгограде в 2000 г. доля не обратившихся составила 59%. Аналогичные сведения приводились в материалах Научно-исследовательского института МВД РФ (свыше 65% жертв тяжких преступлений не обращаются в милицию). С 1993-1994 гг. очень высока искусственная латентность, когда не регистрируется множество преступлений, известных милиции. Массовое противозаконное сокрытие преступлений от регистрации объясняется стремлением искусственно “снизить” показатели преступности и “повысить” раскрываемость преступлений, по которой руководство страны и МВД оценивает деятельность милиции.

О массовом незаконном сокрытии преступлений от регистрации имеется обширная литература. Мы приведем лишь данные о раскрываемости преступлений в России за последние годы (табл. 1). Реальным является показатель 1992 г., последующий рост вплоть до абсолютно ирреальных 74-75% свидетельствует о том, что регистрируются в основном так называемые “очевидные”, легко раскрываемые преступления (наличие свидетелей, потерпевший называет преступника, задержание подозреваемого на месте преступления и т.п.), тогда как “неочевидные” не регистрируются. Об этом же свидетельствуют данные о динамике зарегистрированных преступлений в 2000-2001 гг. по сравнению с 1999 г.: рост таких тяжких преступлений как убийства, причинение тяжкого вреда здоровью при “сокращении” краж, грабежей, хулиганства, т.е. преступлений, которые легче скрыть от регистрации (см. табл.3). Эта ситуация хорошо известна и руководству МВД РФ. Летом 2001 г. министр заявил о пересмотре критериев оценки работы милиции, но, судя по данным о раскрываемости в 2001 г. (69,7%), положение дел меняется не существенно.

Общая динамика зарегистрированной преступности в России за 1961- 2001 гг. приводится в табл.2. На основании этих данных можно сделать ряд выводов.

* Милиция общественной безопасности

Источники: Ежегодники "Состояние преступности в России". М.: МВД РФ

^* С 1961 по 1978 г. - авторские расчетные данные. Источники: Ежегодники "Преступность и правонарушения". М.: МВД РФ, МЮ РФ

^* Уровень на 100 тыс. населения.

Источники: Ежегодники "Преступность и правонарушения" М.: МВД РФ, МЮ РФ.

Во-первых, наблюдается снижение числа и уровня (на 100,000 населения) преступлений в периоды хрущевской “оттепели” (1963-1965) и горбачевской “перестройки” (1986-1988).То, что это не случайность, подтверждается позитивной динамикой в те же годы других социальных показателей (снижение уровня самоубийств, смертности, повышение рождаемости и др.).

Во-вторых, тенденция постепенного возрастания числа и уровня преступлений вполне соответствует мировым тенденциям после Второй мировой войны .

В-третьих, наблюдается резкий рост зарегистрированной преступности в 1989-1993 гг. (в 2,3 раза за 5 лет). Это вполне объяснимо для периода бурных социальных, экономических, политических перемен при сохранении глубокого всестороннего кризиса в стране.

В-четвертых, социальный контроль над преступностью, деятельность системы уголовной юстиции “не поспевают” за ростом зарегистрированной преступности. При увеличении числа преступлений с 1970 по 1999 г. в 4,3 раза число выявленных лиц возросло в 2,4 раза, а число осужденных (по 1998 г.) - в 1,9 раза. Если учесть высокую латентность преступности, то разрыв между темпами ее роста и активностью правоохранительных органов окажется значительно больше.

В-пятых, отмечается снижение показателей зарегистрированной преступности в 1994-1997 гг. Это может быть объяснено как реальной стабилизацией ситуации, достижением “порога насыщения” в предшествующие годы (1989-1993), так и политикой руководства страны и Министерства внутренних дел (МВД) по массовому сокрытию преступлений от регистрации.

В-шестых, “стабилизация”, по-видимому, закончилась, и мы наблюдаем дальнейшее возрастание преступности в 1998-2001 гг. Уровень общей преступности вырос с 1759,5 в 1998 г. до 2045,6 в 2001 г., увеличение числа наиболее опасных преступлений (убийства с покушениями – с 29551 в 1998 г. до 33583 в 2001 г., причинение тяжкого вреда здоровья с 45170 до 55739) при “сокращении” высоко латентных (кражи, вымогательство, хулиганство и т.п.).

Поскольку данные о всей зарегистрированной преступности всегда страдают существенной неполнотой и зависят как от активности милиции, так и от законодательных новелл (криминализация новых составов, декриминализация старых), обратимся к сведениям о наиболее опасных или же распространенных преступлениях (табл. 3).

Во-первых, наблюдается интенсивный рост тяжких преступлений в 1989-1994 гг. Так, по сравнению с 1987 г., уровень убийств (с покушениями) к 1994 г. вырос в 3,5 раза, уровень причинения тяжкого вреда здоровью в 3,3 раза (при росте всей преступности за те же годы в 2,2 раза). Уровень грабежей за 1987-1993 гг. вырос в 5,9 раза, разбойных нападений – в 6,9 раза.

Во-вторых, сам уровень (на 100,000 населения) убийств (около 20 в 1993, 1996, 1997 гг. и свыше 20 в 1994-1995, 1998-2001 гг.) очень высок. Для сравнения приведем сведения по некоторым другим странам (табл.4). При этом данные милицейской статистики (табл. 3) далеко не полны. По данным медицинской статистики, уровень смертей от убийств составил: в 1992 г. – 22,9 (по милицейской статистике – 15,5), в 1993 г. – 30,4 (по милицейской статистике – 19,6), в 1994 г. – 32,3 (вместо 21,8). К 1994 г. Россия выходит на одно из первых мест в мире по уровню смертей от убийств среди стран, представляющих сведения о причинах смертности в ВОЗ (Всемирная Организация Здравоохранения – World Health Organization). При этом не учитывается количество убитых среди “пропавших без вести” и не обнаруженных, а эта цифра составляла в середине и конце 90-х гг. более 25 тысяч ежегодно.

Наконец, приведем сравнительные усредненные данные за 1998-2000 гг. по ряду стран (уровень убийств на 100000 жителей): Австралия – 1,9; Австрия – 0,9; Англия с Уэльсом – 1,5; Бельгия – 1,8; Венгрия – 2,5; Германия – 1,2; Дания – 1,0; Испания – 2,7; Италия – 1,5; Канада – 1,8; Нидерланды – 1,4; Норвегия – 0,9; Польша – 2,0; Россия – 20,5; США – 5,9; Финляндия – 2,6; Франция – 1,7; Швейцария – 1,1; Швеция – 2,0; Южная Африка – 54,2; Япония – 1,0.

Согласно официальным данным, в России резко возрастает наркотизация населения (табл. 5, 6) и, соответственно, число преступлений, связанных с наркотиками (табл. 7). Рост наркотизма действительно имеет место. Официальные сведения, конечно же, неполны. Так, например, если сравнить статистику потребителей наркотиков и наркозависимых в Санкт-Петербурге с результатами наших исследований, то реальное количество потребителей и наркоманов в сто раз выше, чем по официальной статистике. Аналогичные результаты получены московскими исследователями . Регистрируются также далеко не все преступления, связанные с наркотиками. При этом наблюдается одна особенность: милиция выявляет и регистрирует большое количество преступлений, связанных с наркотиками, совершаемых наркоманами, больными людьми, “поймать” которых не представляет больших трудностей. Вместе с тем ни один “наркоделец” (“наркобарон”) не был выявлен милицией.

Сведения о некоторых социально-демографических характеристиках выявленных лиц, совершивших преступления, приводятся в табл. 8. Наибольший интерес представляет постоянный и значительный рост удельного веса лиц, не имеющих постоянного источника доходов (с 11,8% 1987 г. до 55,6% в 1999 г., т.е. в 4,7 раза за 12 лет), и безработных (с 2,9% в 1993 г. до 9,8% в 1999 г., т.е. в 3,4 раза за 6 лет). Это еще раз свидетельствует о возрастании роли “исключенных” (exclusive) как социальной базы преступности. Это же может служить подтверждением селективного подхода милиции и уголовной юстиции к правонарушителям (по извест-

Источник: Ежегодник World Health Statistics. Geneve.

Источники: Ежегодники "Преступность и правонарушения". М.: МВД РФ, МЮ РФ

Таблица 6.

Уровень (на 100 000 населения) заболеваемости наркоманией (впервые
обратившиеся в лечебное учреждение) в России (1970 -- 1997)

Источник: Доклад о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации. М. 1999.

Источники: Ежегодники "Преступность и правонарушения". М.: МВД РФ, МЮ РФ

^*С 1993 г. – наркотического и токсического возбуждения.

Источники: Ежегодники "Преступность и правонарушения". М.: МВД РФ, МЮ РФ.

ному принципу: “того, кто украл буханку хлеба, сажают в тюрьму, укравшего железную дорогу избирают в сенат”).

Другой интересный факт – устойчивое снижение доли преступности несовершеннолетних: с 17,7% в 1989 г. до 10,2% в 2000 г. - в 1,7 раза за 11 лет. Это может объясняться несколькими причинами: постепенно более терпимым отношением милиции к преступлениям (особенно незначительным), совершаемым подростками, а также относительно лучшей их адаптацией к новым социально-экономическим условиям по сравнению со взрослыми людьми. Однако тогда возникает вопрос: какими средствами происходит адаптация подростков – путем ухода в наркотики? Или - в преступные сообщества?...

Особая тема – организованная преступность в России. Наша точка зрения отражена в ряде публикаций, и здесь мы ограничимся лишь некоторыми выводами.

Организованная преступность – сложный социальный феномен, выражающийся в функционировании устойчивых управляемых сообществ, занимающихся преступлениями как бизнесом (organized crime as illicit business enterprise) и создающих систему защиты от социального контроля с помощью коррупции.

Рост организованной преступности – естественный, закономерный глобальный процесс. Организованная преступность как социальный феномен “встроена” в систему общественных отношений и оказывает существенное влияние на экономику и политику. Во многих странах, включая Россию, организованная преступность сложилась как социальный институт (в России с конца 70-х – начала 80-х годов минувшего столетия). Об этом свидетельствуют такие признаки социального института как длительность существования, регулярность функционирования, выполнение определенных социальных функций (обеспечение заинтересованных групп населения товарами и услугами, предоставление рабочих мест, перераспределение средств и др.), наличие “профессиональных” норм, символов, языка (сленг), распределение ролей.

Криминальный бизнес возникает, существует и развивается при наличии ряда условий:

• спрос на нелегальные товары (наркотики, оружие и др.) и услуги (сексуальные и др.);
• неудовлетворенный спрос на легальные товары и услуги (например, тотальный “дефицит” при “социалистической” экономике);
• рынок труда, безработица, незанятость подростков и молодежи;
• недостатки налоговой, таможенной, экономической политики государства, а также коррупция, препятствующие нормальному развитию легальной экономики.

Преступные организации (“организации преступного предпринимательства”) – социальные организации типа трудовых коллективов. Их цель – извлечение максимальной прибыли посредством производства и распределения товаров и услуг с использованием как легальных, так и преступных методов.

Преступные организации стремятся к монополизации своей деятельности в определенных сферах (наркобизнес, торговля оружием, контроль над игорным бизнесом и др.) или на определенной территории. Так, 3-4 крупных преступных сообщества “поделили” сферы влияния на территории Санкт-Петербурга; Азербайджанское сообщество контролирует все рынки города; Комаровская группировка контролирует Курортный район города и трассу Санкт-Петербург – Выборг.

Основные сферы деятельности преступных организаций в России традиционны: нелегальный оборот наркотиков, торговля оружием, рэкет, нелегальная продажа цветных металлов, кража и продажа автомобилей, финансовое мошенничество, включая использование современных электронных средств, изготовление и продажа фальсифицированных продуктов – прежде всего алкоголя, контроль над проституцией и порнобизнес, контроль над игорным бизнесом. Организованная преступность интернациональна, российские преступные сообщества сотрудничают (и конкурируют) с “коллегами” из других стран.

Основные тенденции современной организованной преступности в России: стремление к легализации свое деятельности, отмывание денег, вхождение со своим капиталом и кадрами в легальный бизнес, проникновение во властные структуры. В результате - политизация организованной преступности и криминализация политики, экономики, общества и государства; образование криминально-предпринимательско-властной “элиты”, правящей страной.

Ослаблению контроля над преступностью, селективности полиции и уголовной юстиции, развитию организованной преступности способствует коррупция. Она существует во всех странах, различия – в масштабах и, соответственно, в последствиях для общества.

В России коррупция – традиционное зло. В настоящее время она приняла тотальный характер, охватив все ветви и уровни власти, давно превратившись в социальный институт. По данным Transparency International, Россия последние годы входит в десятку наиболее коррумпированных стран мира. Ежегодные убытки от коррупции в стране составляют $20-25 миллиардов. Экспорт капитала за границу достигает $15-20 миллиардов в год, а всего за 1988-1999 гг. - $300-350 миллиардов.

По данным Фонда ИНДЕМ, в стране сформированы коррупционные сети, охватывающие высшие эшелоны власти, в рамках которых (сетей) и решаются все принципиальные вопросы российской экономики и политики…

Перспективы развития преступности в России

Как отмечалось во Введении, преступность и ее виды существенно зависят от социально-экономических, политических, демографических факторов. Поскольку автор не видит реальных позитивных изменений в России с начала 90-х годов и не предвидит их в ближайшие годы, постольку и наш прогноз пессимистичен.

Нельзя ожидать сокращения коррупции и организованной преступности. Бедность и нищета огромной части населения будет порождать имущественные преступления. Зависть, как результат поляризации населения на очень богатых (причем, по мнению большинства, несправедливо богатых, за счет финансовых, экономических махинаций, присвоений, взяточничества) и массу бедных, вражда, недоверие, беззащитность перед преступниками и властью (как образно сказала олимпийская чемпионка Л. Лазутина, “все мы бесправны перед законом”) будут способствовать насильственным преступлениям.

С моей точки зрения, наибольшую криминогенную опасность представляют два контингента: растущая масса “исключенных”, маргиналов и развращенная, коррумпированная властная элита.

Пессимистичен прогноз не только автора этой статьи. Аналогичны предположения В. Лунеева, который, в частности, подчеркивает: “Главной опасностью была и остается преступность высокого должностного положения, интеллекта и богатства. "Респектабельная преступность белых и перламутровых воротничков", срастаясь с продажными представителями политической и правящей элиты, законодательных, исполнительных и судебных властей, не только успешно использует имеющиеся возможности для своей преступной деятельности, но и по своему усмотрению формирует их путем многообразных воздействий на политическую, экономическую и управленческую ситуацию в стране или регионе”.

Е. Сторубленкова не исключает, что “стабилизация "преступной деградации"… грозит перерасти в будущем в "поголовную криминализацию населения" страны”.

В целом неблагоприятный прогноз минимум до 2003-2005 гг. (это при “оптимистическом варианте”!) дается в книге Гурова.

И, наконец, еще одна цитата: “Происходит громадный шаг вперед по пути криминализации государства… То есть государство начинает функционировать не как организм, в который проникли разные мафии, а как самая крупная мафия, которая хочет уничтожить мелкие, навести порядок и пополнить "общак"… Государство преобразуется в соответствии с суровыми законами мафии”.

При всем этом важно отметить: констатация тяжелой социально-экономической ситуации, пессимистическая оценка перспектив не является “тоской по социалистическому прошлому”. Советский тоталитаризм был ужасен. К сожалению, современные властные структуры делают значительный шаг назад, по сравнению с реформами периода М. Горбачева.